Дети. Порнуха. Цензура
Когда люди узнают, что я придерживаюсь «ультралибертарианских» воззрений на государственную цензуру, а именно, что её просто не должно быть, ни в каком виде, ни под какими предлогами, ни с какими оправданиями — можно засекать время до того момента, как люди вспомнят о детях.
В том смысле, что «но есть же всё-таки вещи, которые нельзя видеть детям, и кто-то же должен за этим следить».
Что ж, если кто-то считает, что от чего-то нужно ограждать детей — то, наверное, этот кто-то и должен следить. За своими детьми и за тем контентом, что им доступен.
Вариантов тут много. Разные бывают родительские фильтры, разные бывают всякие сообщества, стремящиеся выработать правила обеспечения безопасности контента для детей, чтобы родители могли принять ту или иную модель, сообразно своим представлениям о том, что нужно, а что не нужно их киндеру.
Но ключевое слово в моём постулате про цензуру — что ей не должно заниматься государство(!). Не должно иметь такого права, не должно иметь таких возможностей — и должно незамедлительно получать очень реальную угрозу опустошительнейшей гражданской войны, если только рыпнется, сцуко, в этом направлении!
Ну, то есть, я вообще-то, не сторонник опустошительных гражданских войн, ибо они бывают очень хлопотны и разорительны, но их потенциальная угроза — должна существовать, должна висеть дамокловым мечом, на тот случай, если некая сила, на данный момент имеющая государственную власть, вдруг решает ту власть зацементировать и для этой цели ввести цензуру.
Тут мне возражают: «Артём, но ведь речь не о политической цензуре, которой, конечно, быть не должно. Но вот просто — чтобы ребёнок не мог наткнуться в Инете на голых дяденек и тётенек, творящих непотребство, грубо говоря».
Что ж, ещё раз.
Если кого-то парят такие проблемы — есть всевозможные программы с родительскими фильтрами, создаваемые и распространяемые коммерчески, на добровольной основе, и на все вкусы.
Если кто считает необходимым — ну, пусть ставит. И ровно то, что считает приемлемым для себя, для своей семьи, для своей концепции воспитания.
Не скрою, когда наш Лёшка начал выковыливать из «тоддлерства» и переходить на резвый детский бег — мы с Женькой заморочились вопросом, ставить ли какие-либо фильтры на доступные ему девайсы.
Но потом, присмотревшись к своему Исчадию повнимательней, решили: «Да ну нафиг!»
Он и в раннем детстве был очень упрямый, «поперечный» и при этом неглупый. Поэтому ставить ему какие-то явные препоны — лишь дразнить запретным плодом, до которого он по-любому доберётся.
Ну и делать это лишь ради развития навыков докапывания до запретных плодов?
Да много есть других тренажёров для мозга.
Но при этом я посматривал временами Лёшкины логи.
Мы это не афишировали, конечно, что наблюдаем за его сетевой активностью — но просто держались в курсе. На всякий случай. В конце концов, наши детишки — более чем вероятные объекты для киднеппинга, поэтому — желательно быть в курсе, кто там к нему подкатывает, и чем вообще дитё дышит.
Ну и что касается порнухи и вообще «сексуального контента» — у Лёшки был всплеск интереса где-то лет в шесть, когда только освоился с Инетом, но довольно быстро переключился на другие темы, видимо, решив для себя те вопросы, что его волновали.
Снова возрос интерес — уже в отрочестве, когда стал «функциональным».
У Кирки, которой сейчас девять, первичный интерес к половой тематике обозначился чуть раньше, в пять (ну да она и раньше вышла в Инет), при этом её интересовали не столько картинки скабрёзные, сколько академические статьи (ну, склад такой).
Ну и в целом — да, я благодарен Интернету, я благодарен письменности, за то, что наши дети могут удовлетворить своё любопытство сами, а не терзать родителей «нескромными» вопросами.
На самом деле, Лёшка-то — он и в четыре годика более-менее получил ответ на вопрос «откуда берутся ребёнки», но уяснил, что этот вопрос каким-то образом шокирует взрослых, и какое-то время — стебался, внезапно ставя его гостям и друзьям семьи.
А в шесть — вот, уже вовсю шарил по Инету, смотрел весьма забористые порнушные видосы, но вскоре — ему это наскучило.
И тогда же — он начал смотреть Саут-Парк.
А с восьми лет — увлёкся Игрой Престолов.
И это всё считается таким контентом, который вроде бы противопоказан маленьким детям, но — на самом деле нет вообще никаких сколько-нибудь научно обоснованных данных о том, что для детей вредно, что полезно, в плане их личностного развития, если иметь в виду культурный контент, потребляемый ими аудиовизуальный продукт.
Просто, крайне затруднительно было бы провести соответствующие исследования.
Более того, когда речь о маленьких(!) детях — там вообще сложно сказать, какие именно впечатления окажутся «психотравмирующими».
Помню, когда мне было годика полтора (не больше) — на меня очень сильное впечатление произвела картинка совы, анфас, в какой-то заведомо детской книжке.
Но это показалось так страшно, вот эти жёлтые суровые глазища — что мне ещё долго ночами снилось, и просыпался мокрый от пота (вероятно).
А в шесть лет — на меня произвели большое впечатление кадры документальной хроники из кинофильма «Семнадцать мгновений весны».
Это где Штирлиц, прикидывая, кто бы из гитлеровских бонз решился на контакт с амерами, думает о Гиммлере.
И вот там были кадры с «живыми скелетами» на носилках в концлагере, и сцена, где бульдозер сваливает такие обтянутые кожей скелеты в котлован.
Не уверен, что в современных версиях 17 мгновений эти сцены есть (на самом деле, и культовые фильмы подвергаются некоторой цензуре в наши дни) — но вот тогда они были.
И тогда, в мои шесть лет, это — безусловно произвело большое впечатление.
Не то, чтобы спать не мог, просыпаясь в кошмарах, но — всё же зацепило внимание. Всё же стало порождать мысли вроде: «Да чем так отощать — лучше на пулю нарваться, но хоть кому-то из эсэсовцев шею свернуть, прежде чем бульдозером в котлован спихнут».
Ну а что до порнухи, то я — 76-го года рождения, соответственно, в моём детстве Инета не было.
Всякие журнальчики да картинки «похабные» - те, конечно, бывали, но вот доступа к порнофильмам — не было вплоть до конца восьмидесятых, начала девяностых (ну, к середине-то девяностых, на фоне «обнищания», видюшниками обзавелись уж все).
Лично я — да, обменивался с одноклассниками (и одноклассницами) видеокассетами в самом начале девяностых, и смотрел Эмануэль — и она показалась откровенно скучна.
Тогда же посмотрел «Калигулу» - и он показался недурным историческим фильмом, не противоречащим Светонию, в общем и целом, и Макдауэлл всегда хорош, но что до эротической компоненты — то… нет, ну тогда, в те времена, можно было, конечно, и на него вздрочнуть советскому пионеру, на пару-тройку мест, но — никакого переворота в эротическом восприятии, по-любому.
Сейчас же, при нынешнем обилии эротического и порнографического контента, некоторые выражают ту обеспокоенность, что вот детишки насмотрятся — да и пресытятся, и вовсе перестанет их это дело «влечь», и как тогда размножаться, как линию свою генетическую дальше продлевать — хз.
Ну, блин.
Всю дорогу зверушки совокуплялись, нисколько не стесняясь того, что их за этим занятием могут застать их детишки — и те, вырастая, нисколько не утрачивали способности сами совокупляться.
Но человек — не «зверушка», он сложнее?
Конечно, сложнее.
До такой степени сложнее, что никогда не знаешь, где «обломщиком», а где «пикантной приправой» будет тот же Стыд, неведомый зверушкам.
Но особенно, конечно, забавно бывает выслушивать стенания на вред порнухи и мольбы о её запрете от ребят, которые помладше меня, которые росли в девяностые и после, и были сами всемерно подвержены «тлетворному влиянию» порнухи в Инете в своём отрочестве, но вот обзавелись своими киндерами — и на полном серьёзе начинают стенать: «А ну как он увидит голых тёток?»
Вот чего-то, видимо, с ребятёнком стрясётся такое, что это неслыханно, что - «порвалась связь времён» (или, что вернее - «и выбито то время из сустава»).
Говоришь ему: «А ну как ты(!) увидел голых тёток, в свои двенадцать лет?»
«Нет, ну это другое… У нас-то — закалка была другая… А у этих-то — никакой закалки… Поэтому — увидит голых тёток, и это будет очень ужасно для его психики, для его развития».
Ну, опять же, я не пытаюсь лезть ни в чьи семейные дела.
Я не пытаюсь никому указывать, как воспитывать своих детей. От чего их ограничивать, что им запрещать, за что пороть, и всё такое.
Но что я хочу сказать, здесь нет и не может быть никаких «общих знаменателей». Таких, чтобы ограничения могли бы возводиться в ранг государственной политики, тем самым давая государству полномочия на цензуру.
Как по мне, государство, будучи довольно уникальным институтом, осуществляющим высший арбитраж — не должно иметь права определять, «что такое хорошо и что такое плохо».
Оно — тупо должно осуществлять высший арбитраж по спорам субъектов в его юрисдикции, и то — строго тогда, когда попросят.
А ещё того лучше — сидеть в своей будке и носу наружу не казать, а лишь следить, чтобы кто ещё в ту будку не забрался, более деятельный и любопытный.
А люди тем временем — ну, сами между собой разберутся, куда бы они хотели своих детей пускать в Инете, куда бы не хотели, и какие заведомо тщетные препоны они хотели бы поставить, чтобы вызвать повышенный интерес к запретному плоду.
P-s.: Да, вот ещё такое соображение высказывают порой:
«А ну как твоя дочка насмотрится порнухи, да решит, что это вполне нормально и достойно, сниматься в порнухе, и пойдёт туда? Ты бы хотел, чтобы твоя дочка стала порноактриссой?»
Ну, блин, есть много поприщ, на которых, вообще-то, я бы не хотел видеть свою дочку.
Я не буду их перечислять, чтобы не оскорблять людей, да и из экономии времени.
Но скажем так.
Сейчас, когда моей дочке ещё нет десяти — говорить преждевременно, но вот будет хотя бы 12, и вот я узнаю, что...
Если я узнаю, что моя дочка работает уборщицей в привокзальном сортире — я бы мог надеяться, что это временно, что она просто проигралась в карты на желание, что-то такое.
А если я узнаю, что она вступила в Юнармию — ну, я буду думать, что у неё имеется какой-то план, и с моей стороны — возможно, понадобится обеспечить поставки октагена и детонаторов, для её творческого развития.
А если я узнаю, что она участвует в съёмках порнухи — ну, я проясню, что и как там, чтобы убедиться, что ей физически ничего не угрожает.
В целом же — было бы бессмысленно с моей стороны как-то пытаться ограничивать творческое волеизъявление уже созревшей для этого, сознательной личности.
И отговаривать от участия в порнухе тем, что это «непристойно», «недостойно», «пагубно»?
На примере кого?
Саши Грей?
Елены Берковой?
Ну, есть жизненные факты, которые несложно проверить — и бессмысленно их пытаться заметать какой-либо благонамеренной пургой.
«Ах, дочурка, но вот на успех Саши Грей — есть тысячи девчонок, которые снимались в порнухе, и сторчались на гердосе».
«Ах, сынок, но вот на успех Рональдо — есть тысячи мальчонок, которые играли в футбол, и поломали ножки».
Если уж на то пошло, полезнее было бы внушать своим детям, что всемирная слава, огласка — вообще не есть успех, а есть большое неудобство, но это-то — тинейджерам бывает сложно внушить по-любому.
