Лестно предварять книгу «Paedophilia: The Radical Case» на русском. Неужели доныне вызывает интерес? Найти читателя настолько далеко был удивлён.
Что Кирилл взялся за хлопоты перевода (бессмысленные при табуированности предмета), что мою книгу, переведённую на главные языки, прочитает ещё большее число людей, радостно — за то Кириллу спасибо.
Но того мало. Книг ещё лучших, ещё более современных о возможной благотворности ребёнку педофильных отношений, должно быть уже сотни.
За 3½ десятилетия после публикации «Paedophilia: The Radical Case» (1980) само слово «педофилия» стало взрывоопасным. Начиная борьбу с чистого листа — борьбу за благоразумие по вопросу полового чувства детей, полового влечения к ним — я бы по примеру гомосексуалов именовался благозвучнее. Как они выбрали называться «геями» — по-английски «беззаботные», «весёлые».[/quote]
Поскольку термины «гомосексуальность» и «педофилия» пришли с XIX столетия. Это слова медицинского контекста, патологической коннотации. В 1978 — 1979 годы, когда сочинял эту книгу, казалось, и слово можно вызволить из ассоциативного тупика. «Педофилия» же «filia» — разновидность любви. В 6-м издании Concise Oxford Dictionary (1976) педофилия» — половая любовь, направленная на ребёнка». Я надеялся, педофилы сплотятся вокруг этого хорошего смысла: не насильники мы, но любовники; не для диагностики наше чувство, но для воспевания.
Надежды, к сожалению, не сбылись. Плюрализма сексуального самовыражения всё больше, но не сексуального самовыражения детей и педофилов. Не только (внероссийская) гомолиберализация — в Канаде мероприятие разрекламировало себя как «ежегодное празднество культуры LGBTTQQ2SA и прав человека» (Bindle). Не без участия «множества лесбиянок, геев, бисексуалов, транссексуалов, травести, андрогинов, квир-сексуалов, сомневающихся, двоедушников, сочувствующих — и не только». На фестивале приветили бы даже сомнительного БДСМ-щика [подчиняющего(ся), садо-мазохиста], но точно не педофила и не ребёнка.
Почему голубая, радужная, подобные субкультуры пользуются настолько дружною солидарностью цивилизованного мира, но половая жизнь у детей всё равно табуирована — себя спрашиваю постоянно. Почему, хочется знать журналисту, сексуальная революция середины 1960-х — конца 1970-х остановилась? Почему такое мощное противление, небывалая «защита» ребёнку? Дж. Генли с «Guardian» мною насчитано 19 взаимосвязанных причин, и много можно добавить (Henly). (Правда, темами диссертаций и книг они станут ещё нескоро.)
Едва ли кто соменвается, насколько повышение женского статуса сыграло свою роль. Явление, по большому счёту, полезное: в защиту полового неравенства довода не осталось. Я признаю феминизм, однако только такой. Феминизму же воинствующе-виктимологическому с равенством отнюдь не по пути. Лютая, заразная борьба со злоупотреблениями сама дошла до злоупотреблений. Организации, созданные, чтобы «жертвы» мужчин имели возможность высказаться, всё менее представительны. Возглавлены корыстными ведьмоловами. Обожающими зрелищно преувеличивать. Высокомерно-равнодушными к установленным фактам, умным аргументам.
Целые десятилетия такие лицемеры печатались и лоббировали. При поддержке, даже стимулировании со стороны популистов истеблишмента, сочинителей сенсаций. И нынче Запад (особенно США с Великобританией) культивирует общество параноиков. Держа ребёнка взаперти. Прочь от «угрозы со стороны незнакомца», вульгарно преувеличенной. Здорового тренирования соцнавыков ему не видать. Всё больше ребёнок ограничен экраном и неизбежно переедает. Верное средство добиться депрессивности, нынешней эпидемии детского саморазрушения. К тому же наша мания «защитить» ребёнка фальшива. По-настоящему жестоко (пренебрегая, применяя силу) с ребёнком обращается семья. Для воспитания народ издавна пользовался необходимой ребёнку деревне. Возможность отдохнуть от отца с матерью, оправиться, погулять и воспользоваться преимуществами страстного, полезного любопытства, даруемого чужими взрослыми — ресурса, бездумно растраченного.
Всё меньше ребёнку возможности для полового самовыражения. Бредни, словно «детскую невинность» надо беречь, означает, якобы в половой близости с детьми может оказаться лишь испорченный и плохой ребёнок. Сколько бы ему ни было лет, его признают уже «маньяком» и даже «педофилом». Около трети в Перечне половых преступников Англии — подростки. За нарушение мужеложского закона судили пару кентуккских мальчиков шести лет. Панически закрыли калифорнийский садик, ибо в нём обнаружили четырёхлетнего «домогателя». Маразм и сумасшествие, но так обстоят дела.
Страшно подумать, насколько мы затронуты этим явлением. У меня на родине за считанные годы педоистерия достигла масштаба культурной революции. Первого с пьедестала низвергли Джима Сэвайла — покойную телезвезду. Далее пошли многие поп-певцы, диск-жокеи, разнообразные другие знаменитости, приговорённые надолго. Модно копаться в белье выдающихся политиков и прочей элиты.
Слышу временами, будто «Paedophilia: The Radical Case» нужно дополнить этими событиями. Трудиться на переиздание к юбилею книги действительно начал. Но на полпути вдруг увлёкся сочинением иного. Труда, посвящённого Майклу Джексону: судебное разбирательство по близости с мальчиком уже завершалось. Вышло, что книга «Michael Jackson's Dangerous Liaisons» отняла намеченную пятилетку. За которую «новая» версия «Paedophilia: The Radical Case» безнадёжно состарилась.
Когда Кирилл обратился с просьбою написать введение (так и написал: «introduction» вместо «preface») в русский перевод, я подумал, от меня требуется подробная глава об оригинале книги, разъяснение читателю культурного контекста, в котором она сочинялась-издавалась. К этому действительно нужно стремиться, но мне такая задача не по зубам. Я плохо представляю себе, что русскоязычные читатели знают, а что в британской жизни, ещё минувшей эпохи, покажется непонятным.
Притом отдаю себе отчёт, что Кирилл осознанно сторонился подстрочности перевода, поскольку вольное переложение позволяет объяснить вещи до понятности на другом языке. Я только приветствую. Кое-что, само собой, останется загадочным, однако никуда от этого не уйти: прошлое — чужая страна, столь же чужая, как и Британия для моего нового читателя. Путаница неминуема.
Всё же верю, что меня больше поймут, нежели не поймут. Судьбы героев, этические дебаты на страницах «Paedophilia: The Radical Case» поучительны независимо от языка либо культуры. Где бы ни находился читатель, он обязательно примет изложенное к сведению, воспользуется сообразуясь с его представлениями о пользе своей родине. Так и должно быть.
Том О'Кэрролл
Камбрия, Англия,
март 2015.
К АНГЛИЙСКОМУ ЧИТАТЕЛЮ
Сколько страстей около педофилии, но книг о ней мало. Видимо, криминологи-психиатры выглядеть излишне любознательными боятся. Всё, что специалисты пишут, упрятано в узкоспециальных изданиях, учебниках и крупицами.
Кроме мутных историй со стихами мало сообщают и педофилы. Поэтому тема неназываема. Ворошима только малоинформированными.
Сам я педофил. И почему табу нарушил, объясняю ниже. Во главе, повествующей о моём участии в судьбе PIE. Группы, борящейся за гласность. За легализацию добровольных эротических отношений ребёнка со взрослым.
PIE борются непримиримо. Угрозы, насилие в отношении нас — обычное дело. Стараниями журналистов остаёмся безработными. Из-за «сговора против общественной морали» готовимся показаться Центральному уголовному суду Великобритании. Эта книга подвергалась опасности в её зародыше. Благодаря полицейскому рейду (1978 — 1979 гг.), архива лишился. По счастливой случайности пропало лишь использованное.
Это проклятье, сторожащее тайну. Тайну, что педорадикализм отнюдь не радикален. Тайну, знакомую не только маргиналам и либертенам, а группам уважаемым. Разве возрасту согласия не противится Совет одинокого материнства? (National Council for One Parent Families, 1979) Разве не дружественны к педофилии церковные, государственные власти Нидерландов?
Моя радикальность отнюдь не «подрубание корней общества», т. е. семьи. Я признаю, что ничего сердечнее, безопаснее ребёнку кроме любящей, крепкой семьи нет. Лучшее, что даётся семьёю, разрушать нельзя. Но нет оправдания также семье, личной жизни ребёнка не допускающей. Если семья даже совершенна в остальном.
Что наказаниями за половое поведение вызываются неврозы, знать и необязательно. Куда виднее, что настраивание ребёнка противу секса помешает его личному счастью.
Не будучи компетентным, я претензии новаторства не держусь. Приведенные данные широкоизвестны. Любопытны разве точкою зрения. Которая необъективна. Но всё равно с источниками держался честно, с оппозицией — хладнокровно. Издатель однажды сказал, якобы книга педорадикальная должна быть «или пламенный памфлет, или сухое резонёрство». Поразительно, книга вышла тем и другим одновременно.
Ограниченность автора сказалась. Любовнику мальчиков естественно писать о мальчиколюбии. Которое реже секса девичьего. Понадобились усилия, чтобы педофильная книга не стала книгой о мальчиколюбии. И так отнюдь не редкой. Читая про педофильство, кажется, что девочки не существуют. Особенности мальчиков обобщаются на детей вообще. Педоборческая феминистская литература — то же самое, только наоборот.
Также не хватило места. Важную главу, почему (детей учат, якобы) секс — это нельзя, пришлось опустить. Традиции воспитания — следствие, не причина. Откуда традиции повелись, уже неясно. В т. ч. науке.
Кроме того, мало внимания кровосмешению. Тема больше семейная, нежели педофильная. Замешанная не на сексуальности, но на власти. Рассмотренной отдельно.
Стилистические замечания. Латинизмы вроде «пениса», «клитора», «коитуса» мне противны. Народная лексика, когда не выражает агрессии, здоровее. Говорить «облапка» либо «дроченье» вместо «петтинга» либо «мастурбации» теплее, понятнее. Недавняя психиатрическая книга (Kraemer, 1976) так и написана. Но прислушаюсь к издателю, что сочувственного читателя такое лишь отпугнёт.
Примеры, конечно, с именами переиначенными.
Благодарю помогавших. Особенно д. Кеннета Пламмера, читающего социологию в Эссексе; Нетти Поллард из Нацсовета борьбы за гражданские права; проф. клинической криминологии Дональда Дж. Уэста с Кембриджа. Все прочитали мою рукопись полностью. Рекомендации дали ценные, своевременные. Пару раз я настоял. Если неправ, они не виноваты.
Другие прочитали не полностью. Дд. Г. Ньясу с Д. Уилсоном, оба с института психиатрии Лондона, выпало мне поддержать эго. (Простите за перекручивание терминологии фрейдизма.) Без их участия две главы (5, 10) не появились бы. Также спасибо Д.-Б. Уотсону, что читает этику в Университете Глазго. Поразительно, 7-ю главу почти не правил. Что касается PIE-законопроекта, то проверен учёными сразу. Правоведы поддержали. Медицинские, г. о., онкологические материи разобраны при поддержке Р. Сталкера с управы здравоохранения Донкастера.
Описание США проверила В. Давила, Д. Форстэд и Т. Ривз. Голландии — Ф. Бернард, Э. Бронгерсма. Также спасибо Ф. Тори за перевод изданий с языка голландского на мой.
Первоисточниками, советами помогли В. Бэнис, В. «Эглингтон», Дж. Джонс, У. Миддлтон, Д. Найхолз и Ф. Вайнсон.
Особое спасибо Р. Томасу, Дж. Муру, М. Кэмерон. Поддержали меня во времена, чрезвычайно трудные.
Нельзя промолчать о приятце библиотекарей. Спасибо книгохранилищу Британского музея, Кембриджского криминститута. Но Пэгнеллова библиотека Ньюпорта помогла больше всех. Стоуновы работники толковы, расторопны. Межбиблиотечный абонемент их усилиями творил чудеса. Посрамлены библиотеки, более крупные.
Спасибо также редактору П. Оуэну за воображение, мужество. Которые для печатания данной книги необходимы. Спасибо также деловитому Д. Фрэнклину. Благодаря которому меня редактор-авторские трения миновали.
Благодарю каждого PIE'шника. Они сделали мою книгу возможной. К. Хоузу признательность особая.
Моя признательность отнюдь не значит единомыслия.
Каждого повлиявшего ребёнка тоже благодарю, но не поимённо. И не только за книгу.
Том О'Кэрролл,
Лондон, ноябрь 1979 года.
СЕМЕНА РАДИКАЛИЗМА
Кто восхищался тетралогией «Король былого и грядущего», не знает, насколько смело и достойно пишет автор о влечении к мальчику:
Во свои двадцать это прочувствовал и я. Отчаялся, мучился мальчиками, но смиряться по-Уайтовски не хотел. Для того ли нежность, чтобы с ней бороться? Если всеблагой бог меня сотворил педофилом, это для чего-то нужно? Для того, чтобы, как в романе «Колокол», сберечь дружбу с мальчиками, взять перед ними обязательства, помогать им, любовь обращая во благо. Влечение разве мешает?«Влюбился в Седекию, но не представляю, чтобы сделал ему плохо. Неудобная любовь ударит по чувству собственного достоинства, оптимизму, искренности — всему, что мне мило. Сама по себе неплохая, сделает общество бременем. Хотя половые взаимоотношения не навредят ему — скажет: отлично!, ведь унижения вне применения силы, вне содомии, прочего нет, и сам я не какой-то там, — однако жизненные законы, что людские, что божии, возраст его, родители, самооценка, нетерпимая среда, воспоминания, долг старшего, сообычность, необходимые, чтоб общался, радовался, не хитрил — это всё не по нравственным, а земным соображениям удерживает» (Warner, 1967).
Оно у меня с детства. Шестилетним я на девичьи предложения не вёлся, но в отрочестве перед мальчиками не устоял. И счастливее, чем в 11 — 14 лет, уже никогда не был. Охочи со мной рукоблудить, и знакомиться просто — большего не хотели.
Но старшие классы, у всех девушки — мои предпочтения те же. К 11-летним уже не только влечение, но заботливость и рыцарское служение. Страшно быть бабой, должен это перерасти.
Первая любовь — Оззи с моего дома. Познакомиться стеснялся: говорить о чём? О самолётиках? Единственное что — подсмотрел его. Дворовой театр, Оззи вместо дикаря — кто загримирует? Стесняюсь, и вместо меня вызывается мой ровесник. Они воркуют и смеются, ребёнка замазывает старший, лезет ему в трусы — а тому нравится!
Никогда не верил, что со старшими ребёнку нравится. Хочу любить во благо, но знакомиться как? По себе помню, что секса до 10 не хотел, а со взрослыми — даже после 10-ти потрясение. Так воспитали. Телячьи нежности нельзя — даже родители не может быть, чтобы трахались. Целующимися не видел никогда. Хотя семья счастливая, любящая, ласков и папа — мама же своей заботой надоедала, поскольку болезненный. С другими взрослыми нежности не хотел вообще.
У других детей так же? Отнюдь, я встречаю детей разных: у кого-то родители секс-интересы поощряют. А я по-прежнему сужу по своему детству, не замечаю домогательства. На турбазе как учитель, а кругом одни 13-летние. Протестую, но меня втянули в карты под раздевание. Дошли до трусов, они подначивают:
Под обвинения в занудстве прекращаю.— Спорю, что Ваш большущий!
— Хотите вудровский глянуть? У него больше, чем кажется!
В другой раз девятилетние хвастают эрекцией, приглашают обсудить онанизм, пофотографировать их мочащимися — всегда при доброжелательном отказе. Подобное — с любым, кому дети доверяют.
Оказывается, ребёнку потрясение не всегда! Обниматься-гладиться, конечно, не по-мужски, но мужеподобием озабочены не все. Даже сытым родительской лаской тискаться охота.
Изучаю столетия, народы, где у ребёнка сексуальная свобода — невинности нет, а педофилия бывает уместна. Женюсь и нарожаю, буду лучшим отцом. Обниматься, гладить, купать я буду с радостью. Так и не узнают о моей ненормальности, но поймут, насколько их люблю. Семейный доктор за: так я с бабами забуду про детей.
Никогда врачебные рекомендации не выполняли с таким фанатизмом! Успех у женщин, и хороших — однако не мальчуганистых. Я старательно заставляю себя возбудиться грудями, нейлоновыми чулками, пуховками, прочей гадостью. (Попробовали бы читатели возбудиться детскими писюнами, чтобы меня понять!) Лишь бы не притворяться, не симулировать чувства к неодушевлённой утробе моих детей.
Вот и невеста, любит и дарит надеждой. Я должен её хотеть, я должен привыкнуть, как арахнофобный привыкает к подношению паука... Помолвка расторгнута спестя месяцы постельного притворства, но не сдаюсь.
Шлю заявки в журналы для желающих скорейшего замужества, но без отвратительного романтизма. Добытчик, отец — не нужен? Домохозяин? Приписав: «обожаю детей», напросился на матерей-одиночек с уже готовыми детками.
Почему-то все медсёстры — вроде навязчивой минетчицы в первую же встречу. Так она меня спасала, когда признался, что плохой любовник. Была марокканская танцовщица, старшеклассница, замужняя нимфоманка, сестра с Армии спасения, «невероятная толстушка», лесбиянки. А каких имён у людей нет! Госпожа Передничек, Мисс Центральный Финчли, Эльвин Город-Сад.
Ко всем отнёсся с уважением, однако прознавали про мою педофильность — прощай!
Надо беречь их и моё время, пишу про себя как есть. В «Тайм-Ауте» слово «педофил» удалили, лишь оставили: «с ума схожу по хористам, скаутам и Кэрроловским Алискам». Откликались и на такое, но тоже ненадолго.
В остальном — рутина. Ланкастерский выпускник (1967), историк, иду в школу, с головой в работу. Письмо друга студенческих лет: как дела? Не замечаю, как описаниями мотивации, методологии, порядка, затруднений в обучении 11-летних английскому расписался более чем на восемь листов. Я нашёл своё призвание. Захватывающий, благородный труд — учить. После Кембридж, корочка,.. вакансия в этой же школе. Директор моему возвращению не нарадуется — рекомендации с этой школы так и не пригодились.
Они, конечно, скорее броски, чем достоверны, тем не менее гордиться можно. Всем, кто во мне видит одно лишь уродство, процитирую — прошу прощения за нескромность.
«Господин О'Кэрролл вошёл в коллектив учителей английского языка в сентябре 1967 года, там и работал до лета. Хотя специальность — историческая, хоть опыта не было, всё равно справился.
С первой же недели проявил усердие, разнообразие подходов и популяризаторский талант. Обращаться за советами не боялся, дисциплина в классе не мешала внимательности к ученикам. Готовился добросовестно, выдвигал продуктивные при всей оригинальности предложения, не боялся иметь своё мнение, чем и поспособствовал улучшению качества британского образования.
Как его коллега, могу судить о способности заинтересовать, о доброжелательности, самоотверженности. Неиссякаемый источник энтузиазма, достойный восхищения. Без колебаний поддерживаю его трудоустройство».[/quote]
Письмо завпансиона:
На шахматы ко мне ходил изумительный вороной Крис — мой любимчик, хотя на любовь я не скупился. За всё недолгое время влюблялся человек в тридцать.«Охотно поддерживаю трудоустройство господина Т.-В. О'Кэрролла. Тяга к профессионализму видна по готовности преподавать ещё до дипломирования. Что подтверждается годом усердия, проявленной волей, целеустремлённостью.
Руководителю потока, в котором отстающие наряду с вундеркиндами, Тому пришлось ознакомится с каждым, вовлекая в общее бурное, но согласованное дело. Задача непростая, требует индивидуального подхода, настойчивости в сочетании с доброжелательностью, сил и времени сверх учебного — без утраты энтузиазма. Господин О'Кэрролл осилил эту задачу со всей скрупулёзностью, решительностью, вызвал уважение, симпатию со стороны ребят и привил общежитскую-школьную сознательность.
Непосредственно за него не отвечая, видел я достаточно, чтоб оценить и тщательность подготовок, и внятность, остроумие на уроке, и способность удержать внимание, заинтересовать. Он полностью влился в коллектив, участвуя в общежитской-школьной жизни, проводя внеклассные занятия, спортивные соревнования. Наибольшие высоты — шахматный кружок, воспитанники которого бросали вызов старшим ребятам и всех побеждали, как и другие школы.
Доброжелателен и с коллегами, со всеми подружился, всеми уважаем. Это сильная личность, которую безо всякого сомнения рекомендую в любую школу. Готов ответить на любые вопросы».
Но Крис особенный. Не просто самый обольстительный. Он становился тем обольстительнее, чем яснее понимал мою заботу. Сперва 11-летнего красавца не отличало ничего. Расставание на Кембридж оба перенесли спокойно.
Но Крис написал. Принимал у себя дома на каникулах. В комнате засыпал изображениями футболистов, и мы сыграли в шахматы. Крисова мама принесла чай, печенье. Наша связь доросла до, как он именовал, «особой дружбы». То было по возвращении меня в школу. Что люблю Криса, мальчик осознавал. Неприметные тоны разговора, мелкие жесты сомнений не оставляли. Ему моё чувство нравилось.
Но сказать вслух — это другое. Возможно, не следовало, но так и сделал. Скрытности не хотел. Надеялся, что Крис обсудит это с родителями. Наивно чаял понимания. Разве после признания стал другим? Я по-прежнему друг. Влияю по-прежнему хорошо...
Меня вызвали к директору.
Я решительно заявил, это не шутка. Сказано, что Криса люблю. Подразумевалось, что Криса люблю. И до сих пор Криса люблю.— Что всё значит, якобы ты признаёшься мальчику в любви? Ты же такого не говорил? Это была какая-то шутка?
Разойтись директору помешало смятение. Просьба вести себя тихо показалась ему достаточной. К его и моему сожалению, директор не посчитался с моею глупостью. Ведь мне хватило ума разубеждать родителей Криса в их опасениях. А вышло хуже: повторная жалоба, директор от меня потребовал увольнения. Мой отказ — от исполнения служебных обязанностей отстранён.
Удивительно, департамент образования, когда с моим делом ознакомился, побеспокоился о моей занятости. Великодушно предложили остаться на должности, пользоваться заботой психиатра, получать мизерную зарплату, пока годным опять не признают. Уже тогда меня переводили на преподавание в иной район.
Увы, предложение пришлось отвергнуть. Я вновь оказался на пути, который до меня торил Уайт. Отстранённый от учительства в начальной школе «непримиримым, как Сократ» (Warner, 1967). И пусть читатель судит о мере моей непримиримости сам, официальный ответ следующий.
[/quote]«Со вторника, когда проходило заседание администрации, своё положение взвешенно продумал. Следуя Вашему совету. Как я ни расстроен, что Вы согласны с моим отстранением, отдаю себе полный отчёт в оказанной учтивости. Также ценю Ваше благородство, выраженное готовностью сменить мне место работы. За что не могу не отплатить Вам искреннею благодарностью.
Однако несмотря на всё, принять Ваш ультиматум я не могу. Мне кажется неправильным использовать медицину ради «коррекции», по сути, ликвидации моего глубочайшего чувства, которое всеми нормальными людьми считается за наивысшее проявление людской души. Я не могу совместить человеческое достоинство и согласие на «лечение» по названию — легчение по сути.
Прошу прощения за резкость, которая не противна моему к Вам уважению. Я высоко ценю Ваше благородство, проявленное в доброте, любезности, которыми пользуюсь вопреки моим ожиданиям, моему статусу, моей язвительности.
Конечно, сожалею, что мой отказ означает уход и с должности, и с профессии. Но с учётом обстоятельств, это счастливый конец».
Целое лето меня держали ни занятым, ни безработным. Давая время на рассуждения. Солнце до моего логова не доходило.
На дело можно было глянуть веселее. Все страсти претерпел я при поддержке родителей, друзей. На праздники коллеги ждут и поныне. Бесконечное лето дало время сочинить педофильский роман.
Но вообще, жизненная полоса была тревожная, небезопасная. Привычки таить обиду никогда не имел. Однако скрученным обстоятельствами, растравленну неприятием, ужаленну в самое чувствительное место, поддался бешенству раненного зверя. Общество возненавидел. По-юношески хотелось менять мир. Но неправосудно, бездумно, расточительно люди не признают и даже не допускают, что любовь — не насилие, не злонамеренность, а любовь — может являться силой во благо. Разве много надо думать, чтобы предвидеть, как отвержение любви со влюблёнными плодит озлобленных, опасных «демонов Франкенштейна». Меня не просто лишили заработка (пустяки!), мне преступно помешали себя применить — на чью бы то ни было пользу. На пользу мне, на пользу нуждающимся во мне — Крису со всеми подобными.
О Крисе думал очень много. Мальчиком я был одержим. Места мне не было, гадающему, что возлюбленный себе думает. Родителей его, разлучников, я страшно возненавидел. Конечно, в их глазах они сделали для Криса лучшее. Конечно, не знали, что бояться нечего. Но я всё равно возненавидел отречеников — это панургово стадо. Аж ощущал их анти(гомо)сексуальные внушения Крису. Надо было донести до Криса с его родителями также мой взгляд. Их дом я засыпал эпистолами: страстными, полемическими, но ни в коем случае не бранными.
Письма не были замечены. Если меня спешат осудить за покушение на «родительские права», то в ответ я получил ещё более ощутимое покушение. Признаться, похрабрившись чаркой, навестил отказчиков отвадить их изводить меня молчанием. И меня хорошенько побили. Только не кто-нибудь из этой семьи, но сосед и полицай. Долго по моему виду казалось, словно попал в аварию.
Безрассудная выходка демонстрирует опасность моего душевного состояния. Состояния, за которое винить надо всех отвергших и отстранивших меня. Состояния, мне не свойственного, но при моей обстановке предсказуемого.
Стыдно признаться, что взрывоопасное психическое состояние подвело меня к охоте на детей. Терять нечего — пойду на поиски ребят ради чего-нибудь обоюдно приятного, взаимно нежного. Бесплодные сантименты долой! Только секс! Всего-то пойти на дамбы канала, в плавбассейны, парки. С детьми заговаривать. Потребуется смелость, придётся говорить о запретном и проявлять нездоровый интерес, поощряя шаловливые реплики. И в качестве вознаграждения добровольцы, которые не дрогнут перед плотью. Их я посвящу в близость. Сойтись с ребятами можно случайно — я много знаю людей, которые в этом преуспели.
Но таким я не был. В 1970 году ничто не могло дать успех. Меня накрыла тьма безнадёжности, руки опустились. На мёртвой почве моего прошлого не могли взойти цветы спокойного, радостного, непринуждённого разговора с детьми. А только тернии нервозности, застенчивости. Виноватого вида выпрыгнул я чёртом из табакерки перед отроком с газетами. Не обронивши никакой сальности, даже завуалированной, ему пришлось заразиться моим замешательством. При бедняжке вёл я себя, подобно хрестоматийному маньяку, — мальчик удавленным остаться не хотел. Конечно, напугал его. Мёртворожденные любезничанье, поддержка лишь довершали образ безумца.
Осознавая, что делаю да как выгляжу, встретил я также агонию моей веры в себя. Я никогда не любил, ожидая момента в похотливом угаре вселять испуг и помешательство. На кого, на кого теперь я переложу бремя своей вины? Ведь это совсем не Крис. Ни родители мальчика с антисексуальною диффамацией, ни администрация школы с её гонениями маленького Кевина не пугали. Правда больше не была на стороне моей. На стороне ничтожества, мрази, домогателя.
Стало дурно.
Пошли бесконечные часы. Впереди вечные мучения. Мои чувства больше не благи. Надежда рассеялась. Жить можно только ради предупреждения моей низости. Выход был один, и лишь он вернёт мне честь.— Прости меня, Кевин, извини. Честное слово, мне так жаль. Я больше тебя не побеспокою. Можешь идти. Я сожалею.
Хаусмановы строки неплохи, но где достать оружие, силу духа? И хотя жалко надрезал себя при помощи тупого кухонного ножа, своевременное вторжение папы встретил не протестуя. Смехотворный, трусливый неудачник, обречённый существовать без надежды.«Ты обдумал это дело
и избрал дорогу в гроб.
Мудрым рано стал — и смело
пистолет себе же в лоб», -
День за днём я был в оцепенении. Когда минуло несколько недель, мне в посёлке попался Кевин. Он шёл по другую сторону дороги. Удивительно, но весело помахал мне, крикнувши: «Привет!'
Я чуть не разрыдался: такого груза не стало на душе. Значит, у него всё хорошо. Значит, это не конец и можно жить дальше!..
Спрашивается, зачем эксгибиционизм? Зачем я вытряхиваю скелеты со шкафа? Возможно, чтобы меня не винили в перевирании проблем и замалчивании неудобного. Проблемы в педофилии знаю не только по письмам Уайта, но также с опыта. Знаю, что простого выбора нет. Выбора нету совсем. Напрасно педофилию считают убежищем от ответственности взрослых отношений. Наоборот, отношения с детьми требуют ответственности не меньшей — большей, чем отношения со взрослыми.
Но всё равно чувствую столь же пламенно, что преданность ребёнку, моя с моими собратьями по педофилии, есть и должна быть силой во благо. Это догмат моего символа веры. Я дал увидеть, что без этого догмата жить не смогу. Которому полностью посвящаю себя, в который, не взирая на возможную неправильность, я врастаю всем оставшимся во мне живым. Разработке догмата с идеями-доводами противников его посвящены дальнейшие главы. Верится, что глубокое участие к истине читатель за мною признает.
ХОТЯТ ЛИ ДЕТИ СЕКСА
Детской сексуальностью Фрейд устрашает уже более полувека. Чтоб обжиться с фактами, время достаточное. Но сторонники детской невинности, для которых «ребёнок представляет собою существо среднего рода», не перевелись. От этого Фрейда прикрываются даже Фрейдом. На страже британской «нравственности» Мария Уайтхаус детское целомудрие только переименовала в «латентную фазу». Но что дети на той латентной (доподростковой) фазе предаются (по бесчисленным свидетельствам) богатейшим эротическим и занятиям, и переживаниям, умолчали.
«Раннее сексуальное развитие является редко отсутствующим коррелятом интеллектуального развития, и поэтому оно встречается чаще у одарённых детей» (Freud, 1909).[/quote]
Формулировке дивиться нечего. Фрейду приходится работать в эпоху, когда всякое проявление пола ребёнка, даже мастурбация, считалось «ранним». С той поры поменялось немного. Хотя медики признали безвредность онанизма, родители с учителями мастурбировать отваживают. Половое чувство ребёнка стараются не замечать.
Надо пояснить, что «детской сексуальностью» называется здесь. Термин этот истолковывается всеми по-своему. У Фрейда детская сексуальность бывает и «негенитальная». Что помогает объяснить особенности развития, но заслоняет общепринятое понимание сексуальности. Простые люди «сексуальность» понимают уже — как откровенно генитальную, мотивированную оргазмом. В этой главе детская сексуальность — это генитальная, направленная на оргазм.⁵
Генитальноцентризм этой главы — не потому, что я против личностной составляющей сексуальности (про которую прочие главы), но потому, что хочу заострить внимание на существовании детской сексуальности.
Опытных исследований горы. Факты по теме неопровержимы. Известнее всех исследования группы биолога Альфреда Кинси (1948, 1953). Оказавшего послевоенное влияние, сравнимое с Фрейдовым.⁶
Пожалуй, поразительнее всего результаты Кинси, по которым и до подросткового возраста бывает оргазм:
Разумеется, такому заявлению должна предшествовать дефиниция. Кинси перечисляет определяющие признаки:«Оргазм отмечен у мальчика любого возраста, начиная с пятимесячного, кончая подростковым. Нами зарегистрирован оргазм у девочки четырёхмесячной».
Также:«Оргазм у младенца, (пред)дошкольника, младшего школьника мужского пола — замечательный аналог оргазма взрослого мужчины за вычетом эякуляции... В поведение включены: серия постепенных изменений физиологии; развитие ритмичного телодвижения при явной пульсации полового члена, тазовых выпадах; очевидная перемена чувствительности; конечное напряжение мышц, особенно в области живота, бёдер и спины; внезапное расслабление с конвульсиями, включая ритмические схватки заднего прохода; после чего полное прекращение признаков» (Kinsey, 1948).
В томе по женской сексуальности Кинси сообщает о «реакциях оргазма, типичных у маленькой девочки, наблюдаемых образованной матерью на мастурбирующей трёхлетней дочери». Вот что засвидетельствовала:«В пяти случаях детей до подросткового возраста наблюдали годами. До поры, когда взрослые настолько, чтобы подтвердить истинность оргазма. Они же демонстрировали реакции, настолько подобные поведению раннему, что сомнения в оргастической природе первого секс-опыта быть не может» (Kinsey, 1948).
У Кинси мальчики с девочками любого возраста получают оргазм онанируя. Но не только: секс-игры (почти всегда) с другими детьми некоторого или всякого пола — не менее чем у 10% мальчиков пяти лет. Процент этот увеличивается до 39% у двенадцатилетних. Это мальчики, так играющие с девочками (23%), с мальчиками (29%), знакомые с коитусом (не менее 13%). Десятилетних испробовало коитус уже 11%. Большинство мужчин (57%) и мальчиков (70%), если верить признаниям, оргастическими забавами баловались до пубертата. Обычно в 9 — 13 лет. Однако сексигры — в любом возрасте.«Личико на кроватку, коленки выпрямляет, и ритмично тыкается тазом ежесекундно. Только тазом, а ноги в неподвижном напряжении. Телодвижения всё плавнее, ритмы нарушены только на мгновения, чтобы гениталии приладить ко продавливаемой кукле. Возвратное движение всегда резкое, судорожное. 44 толчка выдержанного ритма, краткий перерыв, а после 87 толчков, опять небольшой перерыв, и после 10 толчков и конец. Приближение оргазма выдаёт усиление с учащением дыхания при рывках. Последние стадии понятны. Глаза стекленеют, а взгляд пустеет. Минует оргазм — облегчение, расслабление. Ещё пару минут, и вторая серия реакций — 48, 18 и 57 толчков, отделённых очень краткими паузами. Усиление напряжённости сопровождается тяжёлым дыханием, однако по завершении полное расслабление с бесцельными движениями» (Kinsey, 1953).
В эротическираскрепощённом обществе Кинси предвидел, якобы «не менее половины мальчиков акме достигнут уже к 3-4-летию, прочие — за 3 — 5 лет до пубертата» (Kinsey, 1948).[/quote]
В доподростковой сексигре признаются 48% женщин. Данные по мужскому полу дают основания предполагать, что девочки вспомнили бы больше. Не в пример эротической игре мальчиков, девичья стремительно сокращается до пубертата. Будто бы вследствие воспитания:
Те, кто не признаёт «взрослые» развлечения доступными для детей, пускай задумаются над этим превосходством:«Предвидя половое созревание ребёнка, родители могут ограничивать общение с мальчиками. Чтобы не целовались, не трогали, не смотрели, не додумались. Многие народы девочку такого возраста сильнее мальчика изолируют. Среди латиноамериканцев, европейцев и нас (англоамериканцев — Т.О'К.) у девочки возможность уединиться с детьми реже, чем у мальчика. Приостановка сексигры в последние доподростковые годы подхвачена фрейдистами как латентность. А на самом деле «затишье и спад в сексуальном развитии» навязаны ребёнку воспитанием.
Частота девичьей мастурбации в подростковом и в юном возрасте сохраняется. Возможно, потому, что выявить, ограничить её сложнее. Следовательно, физиологическая латентность ни при чём. Виновато воспитание» (Kinsey, 1953).
Влияние культуры больше, нежели кажется. Отчего внушительнее результаты (правда, только по белым американцам), показывающие массовость доподросткового блуда в обществе, с этим не согласном. Работай Кинси среди дружественных к эротизму народов, его данные бы зашкаливали.«В доподростковом оргазме замечательнее всего способность его быстро повторять. Эта способность значительно выше возможностей мальчиков-подростков, а последние, в свою очередь, превосходят мужчин» (Kinsey, 1948).
Ведь несмотря на выборочный объём, они непредставительны. К счастью, выводы Кинси можно подтвердить и дополнить обилием этнографического материала. Который, несмотря даже на классическую книгу «Patterns of Sexual Behaviour» Клеллана Форда — Фрэнка Бича, широкой публике неизвестен.
Христианствующие педагоги всегда затушёвывали древнегреческую педерастию — незападную культуру секса тоже замалчивают. Кто видел одну хотя бы документальную телепередачу о детском сексе? Взору камеры, мужеству кинодокументалиста покоряются самые непроходимые места в Амазонии, но никому не под силу показать испробованное каждым школьником.
Радиостанция распинается, чтоб удивить публику привычкой меланезийцев откусывать при сексе ресницы. Но замалчивает ещё более потрясающие, более важные, более причудливые нравы меланезийских детей. Пространною цитатой из указанного Форд-Бичева сочинения восстанавливаю справедливость.
«Взрослое население многочисленных обществ относится к эротическому самовыражению в детстве терпимо. Потому сексигра малышей — воткрытую... Чаще всего перебирание гениталий (своего либо чужого пола), дополняют орально-генитальными контактами, вестибулярным коитусом.
Взрослые даже помогают. Родители хопи, сирионо часто мальчика мастурбируют. Самоудовлетворения не видно. До пубертата всё можно. Казахи в игре с малышами, тем более мальчиками, трут и перебирают, а самостимуляция — норма. Алорезские мамы гениталии малышей поглаживают. Мальчик алорезе мастурбирует открыто, может имитировать проникновение в девочку. Хотя по мере взросления секс и порицают, а старшим и запрещают. Однако дети продолжают втайне.
Родители пукапука на половое поведение малышей закрывают глаза. Мальчики с девочками свободно, прилюдно мастурбируют. Нама-готтентотские дети самостимуляции не скрывают. Малыши Тробриана вовлечены в огромное множество сексуальных практик. Вне взрослого контроля мальчики с девочками предаются мануальным, оральным стимулциям, имитации коитуса» (Ford, Beach, 1951).[/quote]
Всего лишь «имитации». Учёные споткнулись об ошибку Бронислава Малиновского. Когда последнего заверяли в подлинности детского коитуса, поверить ушам ему помешало воспитание.
Раблезианский у дикарей юмор или нет, а извинимость критицизма Малиновского при всей объяснимости не бесспорна. Соитие бывает и при возрасте наинежнейшем. Форд и Бич продолжают.«Я, — говорит, — часто слыхал благодушную болтовню примерно такого рода: «Такая-то (девочка) уже имела половые отношения с таким-то (мальчиком)»… Но очевидно, что здесь речь может идти лишь о неполных опытах, а не о настоящем акте. Некоторые из моих информаторов настаивали, что такие маленькие дети женского пола действительно имеют половые сношения с проникновением. Однако если помнить об очень сильной склонности тробрианцев к преувеличению, вплоть до гротеска, о склонности, не вовсе лишенной некоторого злого раблезианского юмора, я бы не стал принимать во внимание подобные утверждения упомянутых мной авторитетных источников. Если же мы отнесём начало реальной сексуальной жизни к возрасту от 6 до 8 лет — в случае с девочками, и от 10 до 12 лет — в случае с мальчиками, то мы, возможно, не очень сильно ошибёмся в отношении как тех, так и других» (Malinowski, 1929).
У Форда с Бичем и примеры сообычных эротических отношений ребёнка со взрослым.«Чева считают, якобы плодовитыми становятся только с половым опытом. Старшие дети собирают у деревни шалаши. Там они при полном одобрении родителей играют в супружество. Пробные пары могут удержаться до подросткового возраста, могут изменяться до настоящего супружества. На сексигру старших детей смотрят ифугау так же. Для холостых особые гетто, где мальчику принято с девочкой. Не готовой к замужеству длительных отношений не хочется, мальчика же с ней понуждает отец. Ему стыдно, когда сын его способности не доказывает. Однако даже подростки беременеют нечасто, но тогда приходится жениться.
Лепча верят, якобы девственницы не созревают. Сексигра малышей — многообразие взаимной мастурбации, что заканчивается попыткой копуляции. До 11 — 12 лет у большинства девочек интромиссия регулярно. Иногда с мужчинами в девять лет. Что считается не преступной обидой, а забавным происшествием» (Ford, Beach, 1951).
Конечно, мальчики не понесут и кераки просчитались. Ну чему такой отсталый, глупый народ может научить цивилизованные «высшие расы». Многому действительно подражать не стоит. Чудаком обзывать гетеросексуала не надо, принуждение (и запрещение) ребёнку заниматься сексом излишне. Зато видно: любая возможность вести половую жизнь ребёнком используется максимально. В «латентную фазу» не впадая.«На Сивайской долине все мужчины с мальчиками задействованы в анальном сексе. Уклоняющиеся мужчины считаются странными. Выдающиеся сивеяне друг другу предоставляют их собственных сыновей.
Средь аранда педерастический обычай. Часто холостяк, прошедший инициацию, вместо жены берёт на несколько лет отрока 10 — 12 лет. Связь расторгается при заключении мужчиной брака.
На Киваи педерастия призвана сделать детей сильными.
Взрослые холостяки кераки практикуют анальный секс. Этого требует инициация мужества. Сначала мальчик исполняет роль пассивную. Достигая статуса взрослого холостяка, мальчик инициирует уже сам. Для подростков это необходимо. Но мальчики при сексе беременеют. Поэтому нужны ритуалы поедания противозачаточной извести» (Ford, Beach, 1951).
Наверно, всегда найдутся маловеры, для которых обычаи всякого непривычного народа — преувеличения». Поэтому вернёмся на Запад. Но не раньше формулировки главного заключения Форда — Бича. Оказывается, воспитание на психосексуальное развитие влияет. В антисексуальном обществе, где сексуальные техники замалчиваются, на брачном одре мужчина «естественно» себя вести не будет. Инстинкт обучению не замена. Нещедрое снабжение ребёнка знанием от старших (детей и взрослых) мешает ему сориентироваться.
К тому же, в антисексуальном обществе дети кажутся менее похотливыми, поскольку способов удовлетвориться не знают. Не всегда малолетние додумаются, многие (особенно женщины) мастурбации научились уже в подростковый возраст и то по книгам. Тем их возмущение, обида на скрывавших извинительне. (Есть теория, будто свои гениталии девочке достать ещё труднее.)
Приобретённость и приобретаемость половой способности детей удостоверяется в недавнем исследовании Джонстона и Дешера (Johnston, Deisher, 1973). Наблюдая детские коммуны, рассматривать половой вопрос учёные не ожидали.
Сколько идей! Вопросы поставлены, первые слова ответа высказаны. Исследование психосексуального развития лучше предварить выводами касательно развития вообще:«2 из 4 групп, имея детей старших, и сексуальность проявили рано. При терпимых к обсуждению-практике секса родителях (видать, они наблюдали за детской общиной — перев.) эти две группы занимались сексуальноисследовательской деятельностью, практиковали половой акт уже до возраста 5-6-летнего. Секс они воспринимали приятным, интересным, однако не главным. Периоды секс-экспериментирования с ослаблением интереса к сексу чередовались. Похоже, дети склонны к импульсивной сексуальной деятельности с участием и детей, и взрослых. Наблюдается слабое клеймение детей, от секса уклоняющихся.
По поводу возможной вредоносности ранней генитальной сексуальности некоторые взрослые побоялись раннего развития, «лишающего детства». Но показать противоречие сексуальности «детству» (традиционной детской деятельности) нечем. Ущерб успеваемости признан, хоть опытно не подтверждён. Взрослые нашли проблему совмещения детского полового поведения с общественными нормами. Но эти нормы для разных обществ различны. Большинство родителей удивилось, насколько быстро дети поняли, что вне коммуны (не) дозволено. Понимание неоценочно.
Раннему половому самовыражению родители приписали два положительные момента. Во-первых, освобождение детей от норм общества (мешающих актуализации половой жизни) оставляет ещё больше возможности в личной жизни стать счастливым. Во-вторых, отроческие конфликты между физической готовностью и социальной табуированностью дети предупреждают. Для выяснения последствий раннего секс-экспериментирования необходимо лонгитюдное исследование» (Johnston, Deisher, 1973).
Только гадай, насколько подобному раю Джонстон и Дэшер обязаны терпимостью к половой жизни детей. Можно заключить, что как минимум она не навредила.«Большинство детей продемонстрировало высокую степень зрелости с уверенностью в себе. Лишь у четырёх детей (в т. ч. трое с игнорирующих или конфликтных семей), наблюдалась установка приставать, плакать, хныкать, привлекать внимание. Раннее психологическое созревание кажется нормой. Двое старших играли взрослые роли в их группах, являясь 13-14-летними. Почти всегда дети выражали свой высокий статус. Незнакомцев не боятся. Личные отношения доверительны. Способны сотрудничать и разрешать конфликты сызмала. Установка на самовыражение, даже мнению взрослых вопреки, почти у каждого прямоходящего» (Johnston, Deisher, 1973).
Цепляться же за слова, что секс «не главное», глупо. Эту фразу можно слышать от сексуальноудовлетворённого женатика. Для привычно сытого пища тоже не главное.
Прочие думают, якобы секса постоянно хочется только подросткам и юношам (даже сильнее парням) из-за гуморальных перестроек. В действительности, наука не раз и не два продемонстрировала: прекращение секреции (у кастрированных и климактеричных) половую деятельность (почти) не меняет (Bermant-Davidson, 1974). Половое чувство и половые привычки держатся не только на гормонах!
Первый оргазм я получил именно в десять лет. Не позже. Открывши мастурбацию, не мог я без неё ни дня — порой и полдня. Но сколько крови попортило чувство вины. Прижигая пальцы, пытался глушить половое чувство. Не в том дело, был я зависим или нездоров. Главное, что страсть меня поработила за целые годы до пубертата, до способности к семяизвержению, до вторичных половых признаков. По ширине пропасти между половым созреванием и половым удовлетворением очень многие дети меня могут и превзойти. Бывает, что регулярного секса хочется задолго до полового созревания.
Согласно Кинси, ничто не индивидуальнее сексуальности. Индивидуальности больше, нежели в телосложении. Пусть один оказывается вдвое тучнее либо выше второго — то не сильно много. В половой жизни люди могут отличаться в сотни, в тысячи раз. Притом отличия скажутся не всегда. Хотя среднему 13-30-летке приписывается три в среднем оргазма в неделю, всё равно:
Не будь даже пресловутой амнезии детства, всё равно такие различия не позволяют обобщения (отсутствия) своего детского полового опыта на всех. Зато факты сексуализированности малышей неопровержимы. Врачи доказали существование детей, влекомых ко взрослым. С исследования (Moll, 1912) страсти семилетнего к солдатам открылась история научной литературы о «малолетних совратителях» — «активных жертвах» т.н. «сексуального насилия».[/quote]«Кое-кто годами без эякуляции: один её дождался в 30 лет! Были такие, для которых эякуляций в среднем осуществлялось 10, 12 и больше в неделю: один (учёный, опытный адвокат) отметил около 30 раз в неделю на протяжении 30 лет. Разница в несколько тысяч!» (Kinsey, 1948)
Наиболее, пожалуй, прославилась не превзойдённая по сей день публикация Лоретты Бэнда с Авраамом Бло (Bender, Blau, 1937), которые заключили:
Любопытна фанатичная приверженность Бэнда с Бло традиционализму. Научная деятельность служит их сексоборчеству. Они во всеоружии «терапии» детей отучали выражать пол. Обязывая к интересам «нормальным».[/quote]«Исследование выявило, что провозглашённого моралистами, волонтёрами, депутатами стереотипа невинности такие дети не заслуживают. На примерах отношений видно, что дети — часто соучастники. Иногда роль ребёнка в установлении половой связи руководящая».
Девочку «лечили» от этой «расторможенности», «доминанты»:Cемилетняя, к примеру, Вирджиния «случайно разоблачена при сексуальной игре с мальчиком. Призналась, что приучилась ещё в детдоме. За полгода перед этим уже замечена за частыми визитами к вахтёру. Отношения включали куннилингус, взаимную мастурбацию, минет. На протяжении чего тётя заметила девочку за сексигрой с собакой» (Bender, Blau, 1937).
Бэнда с Бло занимались детьми возраста доподросткового. ¹¹∕₁₆ из них девочки. Среди прочих 11-летний Эдуард.«Поначалу свободно, без стыда делилась опытом, однако» после того, как её научили (!) стыдиться, «позднее стала более скрытной».
После встретились, и то же самое.«Приблизительно в четыре года со сверстною двоюродной сестрой практиковал обоюдную мастурбацию... 6-9-летним оказался с кузеном его младше. Вместе спали, купались, каждую ночь играли гениталиями друг у друга. На пляже десятилетним Эдуард остался раздеваться в общей с его двоюродной сестрой кабинке. При его посещении часто занимались сексуальной игрой...
Мальчик 13 лет Эдуарда научил педерастии,⁸ которую после практиковал уже с остальными. Половой жизни взрослых завидовал. Следил за раздевающимся мужчинами-пляжниками...
Последний опыт Эдуарда — с продавцом 40 лет. Имеющим обыкновение наблюдать за мальчиками. Однажды мужчина поранился, спустил брюки. Эдуард заинтересовался. Мужчина пригласил его на секс-игру... Взаимная мастурбация, минет и стимуляция бёдрами наиболее практиковались».
«Интеллект Эдуарда средний, взгляды на секс откровенно гедонистические. Гомо-, гетеорсексуальные контакты — с раннего детства. Ранние влияния выявить невозможно. Безо всякого сомнения, мальчик является совратителем взрослых» (Bender, Blau, 1937).[/quote]
Что половое чувство детей нездорово, последыши Бэнда с Бло научены социальными стереотипами. Будто бы влечение ко взрослым является «симптомом» и поводом использования карательной психиатрии.
Соцработников и медиков убеждают (обычно сексу предшествующие) психические нарушения «жертв» и происхождение с неблагополучной семьи. Нашей, к примеру, Вирджинии вспомнили детдомовскую жизнь, пуритански настроенную мамашу, пьянчугу-опекуна.
Вот Уайсс (Weiss, 1955) исследовал «активную жертву», будто бы «расшатанную» противоречивым половым воспитанием. Один из родителей ужимался, другой — попустительствовал, и причина секса «жертвы» со взрослыми — в этом:
У народов Азии, Африки, Австралии родительские забавы смотри — не хочу. «Стимулирование» доходит и до мастурбирования родителями. Но детям от этого беспокойств, эмоциональных нарушений никаких. Ибо там семью сексу не противопоставляют. У нас — иначе: детская сексуальность или семейное благополучие, третьего не дано.«До половой жизни довели родители. C раннего возраста материнские предостережения, внушившие девочке, что секс возможен. Запреты ребёнка простимулировали. (Некоторые матери стимулируют и намеренно вроде приглашения ко стриптизу за компанию.) Отец иногда стимулировал её поцелуями, ласками, борьбой. Многие активные жертвы стимулируемы доступностью родительского секса для наблюдения».
Семейные неурядицы презумпцию ненормальности не оправдывают. Если даже ребёнку половой партнёр и кажется ласковее родителей, судим об этом исключительно по разоблачённым. А благополучна ли семья, которая ребёнка разоблачает?
Для ребёнка половая жизнь является достижимой только в определённых обстоятельствах. Иногда неприятных. Это не значит, якобы половой жизни ребёнку не хочется. Но всё равно пишут, якобы половая жизнь у детей мотивирована семьёй:
И кто поручится за достоверность этой спекуляции? Выдумывание (семейной) мотивации вместо детей говорит о многом. Что сексом они занимаются ради секса, даже не предположили. О характере девичьих отношений со взрослым и слова нет. Хотя про что научная работа, как не про это? Поразительно, что разбирая случай с чужих слов, участнице событий высказаться не дали. Все вопросы девочке касались её родителей. Взыграла Фрейдова цензура, перцептивная защита. Какие же семейные (вместо сексуальных) мотивы подведёт Уайсс под эротические забавы Вирджинии с собакой?«Девочка знала, что папашино попустительство не распространяется на половую жизнь. Но её (сексуальное — Т. О'К.) поведение сослужило «забастовкой усердия». К тому же, знала, что своими действиями докажет она правоту матери. В родительской размолвке сделает ей приятное. Девочка поняла, что в её половой жизни папа станет обвинять себя, мать — его. Так что половое поведение ребёнка — вызов родителям. Обеспечивший расположение обоих» (Weiss, 1955).
По Фрейду, все дети «полиморфно извращены».⁹ Особенно до либо — когда «жертва» активная — вне семейно-социального навязывания нравственности («кастрационного комплекса»). Тут объяснение, почему герои Кинси с животными до пубертата. Ещё меньше следует удивляться влечению детей ко зрелым особям их вида, их пола.
Уж куда дурнее пахнет изнасилование статистики. Якобы герои Малиновского, Джонстона — Дешера движимы голой любознательностью либо имитацией. А что мне пришлось возбуждаться до полового созревания, так и должен иметься среди детей какой-то процентишко уродства. В который я пришёлся. Вместе с героями Бэнда — Бло, детьми Уайсса — так, что ли?
Для Линди Бёртон за половое чувство детей ответственны мозговые дефекты:
А почему не допустить, что подвижность, возбуждённость детей вызвана насильным половым воздержанием? Лишить бы психиатров половой жизни — посмотреть на их «гиперактивность» и «самоконтроль».«Действительно, некоторые дети наделены обострённой потребностью при самоконтроле заниженном... Исследования показали беспокойность, гиперактивность, нервозную манерность растлённых. Это заставляет обдумать степень их нервной неполноценности. Мои результаты перечисленному не противоречат. Выборка таких испытуемых обладает именно низшими нервными характеристиками. Чрезмерная потребность в близости, видимо, прекрасно демонстрирует излишнюю потребность в стимуляции, вызванную какой-то формой небольшого повреждения головного мозга» (Burton, 1968).
Социологи взяли моду не противопоставлять необузданную звериную суть воспитательной дрессировке (по Фрейду) либо психическое здоровье — цивилизованности (по Райху), но, наоборот, объяснять либидо культурно-исторически.
Что-то в этом есть. На Западе влечение женщины для половой деятельности недостаточно. Пока первого не получит оргазма при сношении. Сколь бы поздно таковое ни произошло. Детской сексуальности научают аналогично. Задатки врождённы, но запускаются, регулируются стимулом общественнозначимым, а не биологическим.
Теорию недолго преувеличить. Договориться до мнимой возможности контролировать плоть. Но в случае мальчика-подростка поллюции социумом отнюдь не предписаны. Удовлетворение научению предшествует. Половое чувство вмешательства социума не дожидается. Хотя противники фрейдизма силу полового чувства поясняют интериоризацией сильного пристыжения. Дескать, не запретное не возбуждает. В действительности меня, школьника, совестливость по половому поводу не возбуждала, но гнела.
Показано: дети любого возраста на половую деятельность годятся. 5% пятилетних, 20% девятилетних, 60% одиннадцатилетних, 80% тринадцатилетних онанируют (Ramsey, 1943). Разве такие показатели вызываются стимулами социальнозначимыми? Данные молчат о степени привычности-случайности, навязчивости-второстепенности рукоблудия, но принимая во внимание воспитание ребят обществом, к онанизму враждебном, уже можно сделать вывод, что либидо инстинктивно. Детская сексуальность держится не благодаря, но вопреки воспитанию.
Исследование педофилии Гебхардом установило, что мальчики 12 — 15 лет очень похотливы. Выборка включала много неподростков. У ребят «интенсивность реакции сопоставима со взрослой. Часто даже превышает. Многие взрослые гомосексуалы в этом осведомлены. Искушению подвергаются большему, нежели гетеросексуалы. Имей девочки 12 — 15 лет аналогично развитое либидо, наши тюрьмы лопнули бы по швам» (Gebhard et al., 1965).[/quote]
Девичья сексуальность к общественным нормам уязвимее. Женщины могут жизнь прожить, а способности к удовлетворению не заподозрить. Но вкусив оргазма, больше без него не смогут.
А что часть женщин узнаёт в отношениях, открывается девочкам до пубертата — при наших обычаях, естественно, немногим. Но всё равно виктимологи решительно подтверждают, якобы малолетние любовницы взрослых людей нередко принимают активную роль. Хоть учёными вопрос изучается по судебным делам. Это данные с байесом. Туда включены не только лишь отношения по желанию ребёнка, но также примеры домогательств.
Однако всё равно:
Достойно сожаления, что дети младшие и старшие не различаются. Зато Гебхард отличает «мало-» (0 — 12 лет) и «несовершеннолетних» (12 — 15 лет). Также дифференцированно рассматривает мальчиков и девочек, применение силы, кровосмешение. Преступники все мужского пола.«Исследования девочек обнаружили примеры «сотрудничества» с преступником в 7,8% от 330 случаев (Gagnon, 1965), «попустительства» в отношении сексуального насилия в 40% от 1994 случая (Radzinowicz, 1957), «поощрения» преступника в 66% — 95% случаев (Gebhard et al., 1965), полноценного «соучастия» в 60% от 73 случаев (Weiss, 1955) и «соблазнения» преступника в 21% от 185 случаев (Glueck, 1965)». (Schultz, 1972)
«Суммируя данные протоколов», оказывается, что девочки до пубертата поощряли преступника в 16,4% случаев, а были пассивны в 8,2%. «Согласно насильникам», оказывается, что доля подстрекательства 48,4%, доля пассивности 36,9%. Среди мальчиков до подросткового возраста протоколы говорят о 52,3% поощрения секса, 6,8% пассивности. Правонарушительские заявления говорят, эти доли соответственно 60,5% и 26,3%.
Я сознаю, что девочки на 83,6% = 100,0% − 16,4% этого не поощряли, т. е. пережили домогательства. Ни в коей мере не спорю, что домогательства существуют. И не считаю это пустяком. Чего добиваюсь, — это признания факта, что половые сношения взрослого с малолетними сводятся к домогательствам не все. Даже когда речь об очень-малолетних. Даже когда статистический отбор антипедофильско-невалиден.
Доля поощрения «сексуального насилия» над собой значительно повышается среди подростков 12 — 15 лет. Отмечено протоколами, что девочки-подростки, побывавшие со взрослыми, подстрекали «злоумышленника» в 86,0% случаев, оставались пассивны в 0,9%. Мальчики-подростки — 70,3% и 11,0% соответственно. Согласно преступникам, аналогичные доли соответственно 89,5% и 3,5% девочек, 82,8% и 9,3% мальчиков.
Когда исследователи делают различие по степеням участия детей, даже протоколы (столь же предвзятые, как и слова преступников) склонны демонстрировать, насколько часто дети даже наинежнейшего возраста похотливы.
Судья свидетельствует:
Дорогого стоит исследование МВД Великобритании, по которому дети старше десяти лет (младше не поверяли) на половую связь со взрослыми соглашаться могут. В отчёте говорят скорей о партнёрстве, но не «сексуальном насилии» (Walmsley, White, 1979).[/quote]«Cексуальные забавы до либо во время полового созревания, особенно когда коитуса нет, привлекают, удовлетворяют многих. Поэтому невзрослые жертвы сексуального насилия нередко продолжают участвовать. Побуждая друзей к этому же» (Burton, 1968).
Я не зря помимо секс-отзывчивости детей показал и статистику. Для читателя вопрос решающий. Дескать, похотливость большинства детей недостоверна, как и сексуальная фрустрированность, поэтому пусть личной жизни детям и дальше не будет. Нет секса — нет изнасилования. А что педофилы мучатся, то их проблемы.
Смею надеяться, что свидетельства способности к оргазму в любом возрасте; примеры расцвета детской половой жизни везде, где малолетним не мешают, убедительны. Отдельные малыши, пусть меньшинство разоблачённых, устанавливать половую связь действительно подстрекали. И как я ни против изнасилования неохочих, но всё равно половую свободу детей запрещать не вижу причин.
Сексуальная свобода детей многогранна. Это доступность собственного тела, доступность тела сверстника, доступность тела взрослго. Взаимосвязь между тремя проявлениями свободы тесна. Где взрослых и детей не пускают в единую постель, там и на детскую сексуальность шипят. Противосексуальное воспитание на мироощущение детей влияет очень плохо. И на всех, а не только на взрослофильных. Но до того, как эту идею развить, нужно взвесить стереотипы. Особенно деление любовников на «насильника» и «жертву».[/quote]
«НАСИЛЬНИК» И ЕГО «ЖЕРТВА'
Что для взрослого сексуально, для ребёнка несексуально. Секс-игры ещё не секс. Даже когда задействован оргазм, его смысл и значение невзрослые (Gagnon, Simon, 1970, 1973). Педоборцами так оспаривается теория «малолетнего совратителя». Якобы детское поведение сексуальное только по форме.
Улыбается девочка «дядьке», беззаботно садится на колена — ножки врозь. Тому кажется, что девочка пытается соблаз