Нимфетомания 6

 (cкрытый текст) 

Выжимки из работы, относящиеся к педофилии и инцесту

Lawrence [186] отмечает, что в 74% случаев жертвами педофилии являются девочки в возрасте 12—14 лет, в 8% — близкие родственники преступников. Причем в 10% случаев жертвы в результате педофильных действий были заражены болезнями, передающимися половым путем.
В результате обследования 47 девочек, ставших объектами педофильпых действий, Jaskiwicz-Obydzinska [151] пришла к выводу, что их можно условно разделить на три группы:
1-я группа — девочки в возрасте 4—6 лет; характерные их черты — легкость при знакомстве, смелость и доверчивость по отношению к незнакомым взрослым; их участие в педофильных контактах было пассивным и, как правило, происходило под психическим или физическим воздействием; контакты с преступником носили однократный характер;
2-я группа — девочки в возрасте 7—11 лет; половина из них добровольно допустила совершение сексуальных действий;
3-я группа — девочки в возрасте 12—15 лет (25%); 60 % из них воспитывались “на воле” и имели конфликтные отношения в семье.

По мнению Podgorecki [242], наиболее распространенной формой инцестного контакта является контакт отец—дочь. Weinberg [332] различает три типа таких отцов: отцы-интроверты, отцы-психопаты (со склонностью к промискуитету) и отцы с психосексуальным инфантилизмом (со склонностью к педофилии). Эти мужчины достаточно широко практикуют инцестное поведение. Причем часть их жен по тем или иным причинам ограничивают либо полностью прекращают половую жизнь с супругом, а инцестное поведение мужей терпят или делают вид, что его не замечают. Жертвы инцеста нередко сами провоцируют своих отцов, а 75% дочерей не возражали против половой связи с ними, будучи в дальнейшем свободными в выборе сексуального партнера.
Halleck [116] считает, что почти 15% женщин имели опыт инцестных взаимоотношений со своими отцами или дядями. Причем, по данным Meiselman [221], более распространено инцестное поведение отцов по отношению к родным, а не к приемным дочерям. Gebhard [96] установил, что 10% насильников в свое время участвовали в инцестных контактах со своими матерями, сестрами или тетками.
Подробные сведения об инцестной системе отец—дочь приводит Lukianovic [205] на основании анализа 26 случаев из Северной Ирландии. Чаще всего такие связи возникали в многодетных семьях, относящихся к наиболее социально ущемленным слоям общества. Возраст дочерей колебался от 5 до 14 лет (в среднем 8,5 лет), а средний возраст отцов составлял 32,5 года. Связи продолжались от 4 месяцев до 12 лет, при частоте совершения инцестных контактов от ежедневных до одного раза в неделю. Автор отмечает, что 70% этих отцов являлись безработными и значительный процент их был представлен асоциальными личностями. Из обследованных мужчин 14 были психопатами, 5 — агрессивными психопатами и 4 — алкоголиками, но ни у одного из них не было выявлено признаков “больших” психических заболеваний или психоорганического синдрома. Пять отцов сожительствовали с одной из дочерей, трое — с двумя, двое — с тремя и один — с четырьмя дочерями. Матери (жены) происходили из многодетных семей и отличались агрессивностью в отношении своих мужей. Десять из них знали, что происходит в семье, но делали вид, что ничего не видят. Из всех жен только две обвинили своих мужей. У 13 женщин были диагностированы психические нарушения (у 8 — психопатия, у 2 — истерия и у 3 — неврозы). Из дочерей у 11 отмечались личностные расстройства и промискуитетные тенденции, 4 были проститутками, а 4 наблюдались у психиатров. Генез инцеста автор склонен трактовать с позиций социокультурной теории, отмечая, что ни один из отцов не был психически больным человеком, все они видели идеал мужчины в супермене, супруги их отличались чрезмерной терпимостью, а большинство дочерей воспринимало поведение отцов как нормальное явление.

Кроме того, в этой работе рассматривается также 27 инцестных взаимоотношений в системах:
брат — сестра (средний возраст братьев 15,5 лет, сестер — 13 лет) — 15 случаев;
дедушка — внучка (средний возраст дедушек 55 лет) — 5 случаев;
дядя — племянница — 4 случая;
мать — сын (матери в возрасте 35—42 лет, сыновья —11—18 лет) — 3 случая.
У 25 лиц из этой группы были диагностированы психические нарушения.
Browning и Biatman [37] при обследовании 14 инцестных связей отец — дочь у всех дочерей обнаружили признаки и соматических, и психических (чаще страхи и депрессия), и сексуальных (преимущественно промискуитет) расстройств.
Slusarczyk [317], анализируя 310 случаев инцеста, выявленных в Польше в 1970—1975 годах, отмечает, что большинство из указанных связей поддерживалось на протяжении от 1 года до 3 лет. Общими характерными чертами семей, в которых совершался инцест, были — многодетность, финансовые проблемы и выраженная материальная зависимость жертв от преступников. Основной причиной инцестного поведения был алкоголизм и злоупотребление алкоголем. Интересным является тот факт, что в случае рождения дочерью ребенка от инцестной связи “ее родители больше стыдились того, что дочь родила внебрачного ребенка, чем того, что он родился от ипцестной связи”. В выводах автор отмечает, что атмосфера в инцестных семьях в значительной степени отражала таковую и в обществе в целом: злоупотребление алкоголем, издевательство над членами семьи, матери, не занимающиеся своими детьми, супруги, не интересующиеся семьей[*Более подробно семейная патология при инцесте освещена в работе Oliver [418].].
Toulouse [322] является автором другого детального анализа инцестных семей. Им описаны 4 семьи, инцестные связи в которых были выявлены их домашним врачом, диагностировавшим тщательно скрываемую беременность у жертв. В первой семье, в которой было 11 детей, беременность наступила в результате связи брат — сестра. Беременность завершилась родами, но девушка бросила ребенка, ушла из семьи и установила связь с другим партнером. Во второй семье беременность также наступила от связи брат — сестра. Очень интересной в этом случае является реакция их матери — она переживала беременность дочери так, как будто сама была беременной, причем на сына она переносила роль собственного мужа. В третьей семье имелась связь между отцом и старшей из шести детей — 14-летней дочерью. Эта семья характеризовалась полным отсутствием интеграции с общественными нормами. Отец—параноик, сам заявил на себя в правоохранительные органы. Мать никогда не занималась детьми и передала старшей из дочерей роль жены. Девушка воспитывалась в интернатском учреждении, несколько раз организовывала групповые побеги из него, вступала в гомосексуальные контакты с подругами, над которыми осуществляла прямо-таки материнскую опеку. В четвертой семье существовала многолетняя связь брата с сестрой, от которой родились четверо детей. Причем их родители также были участниками инцестных отношений (отец — дочь, мать — дочь). Эти брат и сестра с раннего возраста воспитывались в разных интернатских учреждениях, и связь между ними возникла уже в зрелом возрасте, когда они практически впервые познакомились друг с другом.
Автор считает, что инцестные отношения в этих семьях можно охарактеризовать как признак “семейной дисфункции”, при которой подобные отношения между членами семьи являются средством сохранения ее целостности и предотвращают ее распад. В противоположность общественным нормам в этих семьях возникает “внутреннее семейное право”, отображающее страх перед внешним миром и запрещающее выход за пределы семейной группы. Семейная общность воспринимается как взаимная принадлежность друг другу, которая распространяется и на половые взаимоотношения включительно. Подобное функционирование семьи требует тайного поведения и беременности в ней нежелательны, поскольку, с одной стороны, приводят к временному распаду семейного монолита, а с другой — способствуют разглашению семейной тайны. Сохранение же тайны в первую очередь необходимо для того, чтобы “вина не упала на весь дом”. Поэтому каждый член семьи старается быть верным этому семейному миру гармонии.

В случаях установления связи между отцом и дочерью мать подсознательно или вполне осознанно как бы передает ей свое право сексуального обслуживания отца (мужа) полностью, или только в той части, которую не может или не хочет выполнять сама. Кроме того, связь отец — дочь может создаваться и в целях ее противопоставления матери (жене). Частой реакцией матери на такую конфронтацию является агрессия, направленная на дочь. При наличии нескольких дочерей выбор отца в установлении инцестной связи обычно падает на наиболее пассивную из них, которая заведомо не может противостоять его домогательствам.
Установление же связи между братом и сестрой, как правило, имеет целью ослабить воздействие матери на сына. Оба варианта инцестных связей всегда сопровождаются конфликтами между сторонами, обусловленными либо отсутствием духовной общности, либо неудовлетворением сексуальных притязаний. Чаще мать исключается из супружеской подсистемы и занимает по отношению к дочери амбивалентную позицию, а при раскрытии тайны инцеста бывает “поражена” правдой.
Вербальные контакты в подобных семьях, как правило, лаконичны, разговоры на сексуальные темы табуированы. Лица извне воспринимаются членами семьи как чужаки. Члены этих семей позволяют попирать собственную индивидуальность во имя тождественности семейной группы в целом, а семейные роли при этом очерчены слабо. Так, в связи отец — дочь последняя часто воспринимает роль жены только как сексуального партнера. Матери же отказываются от этой функции для того, чтобы лучше организовать семейную жизнь и быт, ведут хозяйство, зачастую терроризируют семью гипохондрическим поведением. Роль отца неясна, так как он в полной мере не является ни отцом, ни мужем. В связях брат — сестра мать “делегирует” дочь для выполнения роли жены сына (брата), который “замещает” матери мужа. Благодаря этому мать избегает конфликтов, возможных при супружестве сына, и этим способом предотвращает распад семьи.

Emslie и Rosenfeld [71] провели обследование 65 детей, участвовавших в инцестных контактах: психотические расстройства были выявлены только у 8% детей (девушек). На этом основании исследователи сделали предположение о том, что инцест сам по себе не приводит к психопатологическим последствиям. Husain и Chapel [134] провели обследование 437 девочек-подростков, госпитализированных в пубертатном периоде в психоневрологическую клинику в связи с наличием эмоциональных расстройств. При этом они установили, что у 61 девочки из этой группы имелся инцестный опыт. При их обследовании выяснилось, что в большинстве случаев они стали объектом инцестных посягательств в переходном периоде между предпубертатом и пубертатом, а в тех случаях, когда инициатором инцеста являлся дед, контакты устанавливались на более ранних этапах биологического развития. Brooks [34] проанализировал отдаленные последствия инцеста для психики девочек. С этой целью им были обследованы зрелые женщины, имевшие в детстве инцестные контакты. При этом установлено, что у них по сравнению с типичной женской популяцией чаще проявляются эмоциональные расстройства (страх, депрессия), мазохистские тенденции, сексуальные и супружеские проблемы.

Перед тем как привести примеры конкретных судебно-сексологических экспертиз, считаем необходимым кратко остановиться на обсуждении такого важного вопроса, как реакция жертв на совершенные с ними педофильные действия. Как показывает наш опыт, большим стрессом для этих детей является процедура расследования и судебного разбирательства подобных случаев и реакция на них родителей жертв и другого их окружения, нежели сами сексуальные действия, вольными или невольными участниками которых они явились. В первую очередь этот тезис относится к детям старшего возраста и подросткам, которые уже осознают смысл произведенных с ними действий, а порой и получают в процессе их совершения сексуальное удовлетворение. Этот контингент потерпевших в силу характерных возрастных особенностей личности, как правило, крайне болезненно воспринимает широкую огласку происшедшего, которая в итоге может привести к глубочайшей психотравматизации ребенка. В тех случаях, когда объектами педофильных действий являются маленькие дети, которые зачастую не понимают сексуальной окраски производимых с ними манипуляций и, как правило, не фиксируют внимание на произошедших событиях. Однако под влиянием бурного реагирования на эти события родителей, других взрослых и в результате постоянного возвращения к их обсуждению в процессе предварительного следствия и суда, систематически акцентирующих внимание ребенка на произошедшем, у них может произойти развитие по коммулятивному типу вторичного психоэмоционального шока, крайне опасного как для психического здоровья ребенка в целом, так и для его нормального психосексуального развития в частности.

В качестве иллюстрации обсуждаемой темы рассмотрим три случая судебно-сексуальной экспертизы по уголовным делам и один случай клинического наблюдения педофилии, не ставший предметом судебного рассмотрения.

Пример 1. По постановлению суда была произведена судебно-сексологическая экспертиза гр-на К., 62 лет, пенсионера, имеющего начальное образование, разведенного, отца двух детей, ранее многократно привлекавшегося к уголовной ответственности за совершение похотливых действий с детьми.

Обстоятельства дела. В ставшем предметом настоящего судебного разбирательства случае гр-н К. обвиняется в том, что совершил похотливые действия с двумя девочками (10 и 11 лет). Как в этих, так и во всех семнадцати подобных случаях в прошлом, подсудимый поступал одинаково. На улице он высматривал девочку подходящего возраста, прослеживал ее путь до дома и на лестничной площадке перед дверьми квартиры, в которой она жила, заговаривал с девочкой, представляясь при этом врачом, который должен произвести ее обследование. Вызывая доверие ребенка своим солидным видом, К. заходил вместе с девочкой в квартиру и предлагал ей раздеться для проведения осмотра. Затем он осматривал ее половые органы, осторожно их ощупывал, деликатно возбуждая при этом область клитора. Если девочка проявляла положительную реакцию на проводимые манипуляции, то К. старался перевести нежное дотрагивание до клитора в его мастурбацию. После произведенных манипуляций он под предлогом мытья рук заходил в ванную комнату, онанировал там, а затем спокойно покидал квартиру. Перед входом в квартиру К. всегда выяснял, есть ли у девочки дома кто-нибудь из членов ее семьи. Если он получал утвердительный ответ, то договаривался с ребенком о проведении “осмотра” в другое время.

Данные анамнестического обследования. <...> После перенесенной тяжелой черепно-мозговой травмы, полученной во время автокатастрофы, К. отмечал у себя психические расстройства, лечился у психиатра и принимал назначаемые психотропные препараты. С этого времени стал отмечать снижение либидо, мог совершать не более одного полового акта в 3—4 недели, а регулярные ранее утренние и ночные эрекции стали появляться лишь изредка. Во время интимной близости возбуждался медленно — “жена должна была мне помогать, так как в противном случае эрекции не возникало”. Предпринятые попытки половой жизни с другими женщинами потерпели фиаско — “эрекция развивалась с большим трудом, часто не наступало семяизвержения, что было поводом для насмешек со стороны любовниц”. Примерно через 10 лет после перенесенной травмы либидо не только восстановилось до исходного уровня, но и резко усилилось — “я постоянно чувствовал половое возбуждение, все мысли в итоге сводились к сексу”. Несмотря на это, уровень эрекции остался низким, что привело в конце концов к тому, что жена отказала К. в половой близости. Постепенно в сексуальных фантазиях К. стали возникать девочки в возрасте примерно 9—12 лет, стал обращать внимание на них на улице (“было в них что-то такое чистое, прекрасное, сексуально убаюкивающее”). Попытался завязывать с ними знакомство, “убедился, что они меня не боятся, и тогда родилась мысль сыграть роль врача, который будет их обследовать”.

Выводы. На основании анализа материалов дела и произведенных исследований прихожу к выводам:
Подэкспертный страдает педофилией, которая развилась у него в процессе развития посттравматического психоорганического синдрома.

Произведенной судебно-психиатрической экспертизой у К. был подтвержден диагноз “посттравматический психоорганический синдром”, и ему была определена значительно ограниченная вменяемость.

Пример 4. Здесь мы приводим анализ случая не судебного, а клинического сексологического обследования педофила. Данный случай интересен тем, что этот мужчина добровольно обратился к сексологу в поисках медицинской помощи, имея на своем счету несколько десятков педофильных контактов. При этом он ни разу не был в них уличен или заподозрен, но постоянный страх перед возможной оглаской, компрометацией и осуждением заставил его принять решение о необходимости избавления от педофильных наклонностей. Интересен данный случай еще и тем, что не только позволяет во всех деталях проследить механизм развития и различные формы реализации педофильного поведения, но и дает возможность понаблюдать за поведением лиц, вовлекаемых в такие контакты.
Пациент Ж., 35 лет, происходит из семьи интеллигентов, имеет высшее образование, работает научным сотрудником, женат, отец троих детей.
Сексуальная биография. Беременность и роды у матери протекали без патологии. Рос и развивался нормально, был единственным ребенком в материально хорошо обеспеченной семье. Контакты со сверстниками в детстве были широкими. Из этого периода жизни запомнились несколько игр, имевших сексуальную окраску. Примерно в 5-летнем возрасте в игре с ровесницей выполнял роль коровы. При этом обнаженным стоял на четвереньках, а девочка “доила” его за половой член в ведерко, в которое он по условиям игры должен был помочиться. Помнит, что эта игра сильно забавляла его подругу. По инициативе той же девочки участвовал в другой игре — вдвоем они заходили в сарай и девочка, обнажив ягодицы, ложилась на живот “и застывала в ощущении чего-то необычного, совершения чего-то прекрасного и вместе с тем запретного”. Однажды это увидела соседка, мы убежали и несколько дней жили в страхе наказания, но ничего не произошло”. Часто участвовал в игре “в доктора”, заключавшейся в том, что группа ровесников убегала в заросший палисадник, там все раздевались и рассматривали друг у друга половые органы. Больше всего нравилась эта игра тогда, когда сопровождалась производством “уколов” в обнаженные ягодицы девочки. При этом возникало ощущение “чего-то запретного и поэтому необычайно приятного”. В возрасте 7 лет с одноклассником рассматривали друг у друга половые органы и при этом каждый сам себе ощупывал половой член до развития максимальной эрекции.

 (cкрытый текст) 

Семяизвержения, оргазма и взаимной мастурбации не было, но “мне очень хотелось потрогать набухшую фиолетовую головку его полового члена, однако я постеснялся это сделать”. С этого времени начал мастурбировать. В 13 лет к мастурбации присоединились сексуальные фантазии, в которых представлял себе женские половые органы, сексуальные ласки и половые акты с ровесницами и взрослыми женщинами. Постепенно в эти фантазии стали вплетаться сюжеты из порнографических изданий, а с момента появления педофильного опыта — мысленное воспроизведение событий прошлых педофильных контактов. Со временем для достижения оргазма стало достаточно одних фантазий без стимуляции полового члена рукой. В 14 лет на каникулах пошел в поход с компанией ровесников. Один из них в палатке вечерами открыто онанировал. “Под воздействием этого зрелища все возбудились, разбились на пары и занимались взаимной мастурбацией”. После возвращения из похода “присмотрел себе 8-летнего мальчика, стал с ним играть и в процессе игры как бы нечаянно прикасался рукой к его половым органам”. После того как этот мальчик отказался продемонстрировать свои гениталии, предпринял подобные действия в отношении своего 5-летнего двоюродного брата — “трогал его половой член, но у него не появлялось эрекции и это меня расхолаживало”. Подобные контакты продолжались на протяжении нескольких лет с различными мальчиками и подростками, а потом интерес к ним постепенно угас и вновь появился “только в последние годы, когда опять стал обращать внимание на мальчиков. Но это происходило только когда долго не имел сексуальных контактов с девочками. При этом постепенно свежесть и нежность детского тела слились для меня в единый сексуальный возбудитель и не зависели существенно от половой принадлежности ребенка. Однажды остался вдвоем с 2-летним сыном приятелей, пробовал его ласкать, целовать, пытался руками и ртом возбуждать его половой член. Совсем недавно ласкал 5-летнего мальчика, также руками и ртом возбуждал его половой член, но его маленькая и мягкая пиписька не возбуждали меня и тогда я уговорил мальчика онанировать мне половой член, что сильно возбудило и привело к яркому оргазму.

В возрасте 20 лет впервые осознанно совершил сексуальные действиям отношении девочки. Это была маленькая дочь моих приятелей, которая очень любила играть со мной. Однажды, чтобы проверить, не обмочилась ли она, без всякой задней мысли, я потрогал ее трусики в области половых органов. Она обиделась и сказала, чтобы я больше никогда не трогал ее. Это почему-то возбудило меня и в дальнейшем, когда по просьбе приятелей я часто оставался с ней за няньку, то, пользуясь тем, что она очень крепко спала, гладил ее тело, а при возможности трогал и клитор. Затем я стал это проделывать, одновременно мастурбируя свой половой член. Так продолжалось несколько месяцев. Девочка постепенно совсем ко мне привыкла, и мои ласки перестали вызывать ее протест, а поэтому становились все более смелыми. Однажды мы гуляли с ней по лесу, и я решил ее сфотографировать. Она охотно позировала мне в обнаженном виде, занимала различные предлагаемые мною позы и позволила сфотографировать себя лежа на спине с разведенными ногами так, чтобы в кадр попали половые органы. При этом я сказал, что к ее пипись прилипли вкусные крошки от только что съеденного нами торта и, под предлогом слизывания их, стал манипулировать языком в области клитора. Она не сопротивлялась и этому. Потом она оделась и я сделал еще несколько снимков. Тут она сказала, что хочет пописать, и это вновь возбудило меня и я попросил ее сделать это “по-мальчишески” стоя”. В дальнейшем аутоанамнезе пациент подробно описал свои сексуальные действия более чем с сорока девочками. В этих контактах его возбуждало, когда девочки “по-мальчишески” производили мочеиспускание, прикасание рукой к еще влажным после этого половым органам, ласкание и целование всего их тела и половых органов, лабиолингвальное раздражение клитора, введение пальца во влагалище.

Используемый им способ знакомства с девочками и их вовлечение в совершение сексуальных действий обследуемый описывает следующим образом: “Около жилого дома высматриваю одиноко гуляющую девочку, подхожу к ней и, улыбаясь, заговариваю. Рассказываю, что я из управления жилыми домами и прошу ее помочь проверить список жильцов, при этом интересуюсь одной семьей, которая живет в их доме, и называю вымышленную фамилию. Разговаривая с девочкой, глажу ее по головке и плечам. Если она воспринимает это спокойно, то я присаживаюсь рядом с ней на корточки и моя рука смещается ниже — глажу ее ножки, начинаю говорить с ней об излюбленных детских играх. Если контакт устанавливается и вижу, что она меня не боится, то прошу ее проводить меня и завожу девочку в подвал или на чердак. Там, продолжая разговаривать, свободнее прижимаю к себе малышку, глажу ее по животу, аккуратно развожу ей ножки и проникаю рукой к половым органам, нежно их ощупываю и поглаживаю. Потом мы вместе выходим и дружелюбно расстаемся. Некоторые девочки не хотят таких ласк, а другие сами поднимают платье и с удовольствием позволяют делать с собой все что угодно. Я всегда хотел, чтобы мне попадались такие девочки, которые будут воспринимать мои ласки охотно и с удовольствием и отвечать на них взаимностью, и нередко находил таких. Например, совсем недавно я обычным способом познакомился с 8-летней девочкой. Все происходило как обычно, она не возражала против самых смелых ласк. Воодушевленный этим и сильно возбудившись, я аккуратно ввел ей во влагалище палец. Она сразу умолкла, начала мелко дрожать и я почувствовал, что введенный во влагалище палец стал увлажняться. Ломающимся от вожделения голосом спросил, приятно ли ей, ответила, что очень. Спросил — хочет ли, чтобы было еще приятнее, ответила утвердительно. Дрожа от возбуждения, положил ее на спину, раздвинул ножки, ввел во влагалище палец и стал совершать им движения, как половым членом при сношении. Она выгибалась и щебетала от удовольствия, а я ощущал, как ритмично сокращается ее влагалище. Попросил в награду сделать приятное и мне — она сразу же согласилась. Я обнажил половой член. Она долго рассматривала его и сказала, что никогда еще этого не видела. По моей просьбе она стала его трогать ручками — развилась эрекция, возбуждение все нарастало. Спросил — хочет ли она, чтобы из него вылилось молочко? Она ответила, что хочет. Этого оказалось достаточно, чтобы произошло семяизвержение. Ей это понравилось и она попросила повторить выделение “молочка”, но я уже обессилел...”

Анализ личности Ж. позволил установить наличие доминирующей педофильной ориентации полового влечения, комплекс неразличения сексуального объекта, интроверсию, задержку эмоционального развития на ранних этапах, затруднения аутоидентификации в мужской половой роли.

Отправлено спустя 22 минуты 23 секунды:

Около жилого дома высматриваю одиноко гуляющую девочку, подхожу к ней и, улыбаясь, заговариваю.

Золотые были времена...

Отправлено спустя 4 минуты 26 секунд:
Интересно, его "лечили" или посадили?