Подростковая беременность

Список разделов

Описание: Психология и физиология

Сообщение #301 John1989 » 11.08.2014, 23:13

martos писал(а) 11.08.2014, 23:00:чот на 5 лет девчонка явно не тянет.
Вот здесь последнее по хронологии:
Изображение
Года три-четыре. Ну это она какбэ в приветственной теме, накидала то, что попалось первое под руку. Думаю, что есть и посвежее.
Последний раз редактировалось John1989 11.08.2014, 23:14, всего редактировалось 1 раз.
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 5701
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #302 KKK » 12.08.2014, 06:55

John1989 писал(а) 11.08.2014, 22:53:Я новенькая)дочку родила очень рано
Меня зовут Мила;), мне скоро 20 лет)Учусь на 2ом курсе.У меня есть дочка, ей 5 лет)Родила я ее за несколько месяцев до пятнадцатилетия
Изображение Изображение Изображение
Изображение
вот такие мы
Няшки обе :blush:

Из комментов
"31 октября 2013, 00:14
Для нашего времени рановато,конечно,но если посмотреть историю-иконописца Андрея Рублёва мама родила в 13 лет,Петр Чаадаев родился,когда его матери было 14,.писатель Николай Гоголь и поэт Михаил Лермонтов родились,когда их матерям было 15 и 16 лет. Вот так! Гениальные люди России! На фотках вы вдвоём просто очаровательны! Слава Богу,родители нормальные люди,не потащили на аборт.И живете вы,вижу,хорошо.Всего наилучшего! Будьте счастливы всегда. "

Интересно, тут есть копилка таких случаев или случайно по теме всплывает?
KKK
Сообщения: 1426
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #303 Dodo » 12.08.2014, 10:24

KKK писал(а) 12.08.2014, 06:55:Интересно, тут есть копилка таких случаев или случайно по теме всплывает?
Есть похожее /viewtopic.php?f=13&t=10
Каким должно быть сексуальное просвещение: http://lj.rossia.org/users/dodjer/18050.html
Dodo
Сообщения: 3755
Зарегистрирован: 22.01.2013

Сообщение #304 KKK » 12.08.2014, 22:37

Это "знаменитые педофилы".
А в данном случае нужны "знаменитые счастливые жертвы педофилов".
KKK
Сообщения: 1426
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #305 Dodo » 12.08.2014, 22:59

Ну так пассии знаменитостей тоже знамениты, хоть и в меньшей степени.
Каким должно быть сексуальное просвещение: http://lj.rossia.org/users/dodjer/18050.html
Dodo
Сообщения: 3755
Зарегистрирован: 22.01.2013

Сообщение #306 KKK » 13.08.2014, 04:20

А почему не в большей? :)
Жертва любящая своего мучителя и не из-за стокгольского синдрома или мазохизма - это будет посильнее Фауста Гете. :)
KKK
Сообщения: 1426
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #307 KKK » 27.12.2014, 13:05

Хм... Просьба тяжелыми предметами не кидаться.
Статья о демографии попалась занятная.
http://www.zlev.ru/index.php?p=article&nomer=6&article=196#_ftnref1
"
Журнал «Золотой Лев» № 175-176 - издание русской консервативной мысли

(www.zlev.ru)

Е.О. Пожидаев

Демография и социальная мобильность

Долой Вишневского!!!



«…Правительства, осознав надвигающуюся опасность, объявили тотальную мобилизацию во имя спасения рода людского. С газетных страниц раздавались призывы к разуму и чувству долга, с телеэкрана служители всех вероисповеданий убеждали паству одуматься, ссылаясь на высшие, духовные идеалы, но публика равнодушно внимала этому хору авторитетов. Уговоры и проповеди, призывавшие человечество превозмочь себя, не действовали. Проку от них не было никакого; лишь японский народ, известный своей дисциплинированностью, стиснув зубы, последовал этим призывам. Власти использовали материальные стимулы, награды и премии, объявили конкурсы на лучшего детороба, а когда и это не помогло, прибегли к репрессиям. Население целых провинций уклонялось от всеобщей детородной повинности, молодёжь разбегалась по лесам, люди постарше предъявляли поддельные справки о бессилии, общественные контрольно-ревизионные комиссии разъедала язва взяточничества…».

Станислав Лем «Сексотрясение» 1971

P.S. А вот насчёт японцев Лем крупно ошибся.



Наши победы



Итак, последнее время мы слышим бодрые рапорты о росте рождаемости, плавно переходящем в бэби-бум. Однако едва ли стоит уточнять, что 8%-ный «взрыв» означает рост количества детей лишь до 1,4 на семью, что вопиюще далеко даже от уровня простого воспроизводства. Впрочем, заглянув в соответствующие документы, можно обнаружить, что достижение последнего даже не ставится как цель – целью является уровень в 1,65. Таким образом, речь всё равно идёт о замене одного населения другим – только более постепенной.

При этом едва ли стоит обвинять нынешнюю администрацию в «заговоре против русского народа» – её пораженчество имеет более чем объективные причины. Согласно опросам, желаемое (в идеальных условиях) количество детей не превышает 1,9 на семью. При этом речь идёт о реальной цифре, свободной от действия социальной желательности. Пропаганда может её поднять – но этот «рост» будет носить сугубо декларативный характер.

Итак, в идеале, у нас 1,9. Так как реальные условия всегда далеки идеальных, цифра в 1,65 является предельно возможной. Хуже того, она завышена. Как показывает практика, даже самые монументальные пособия в сочетании с самой интенсивной пропагандой практически никогда не позволяют добавить более 0,3 ребёнка к базовому уровню рождаемости. При этом долгосрочные тенденции крайне неблагоприятны. Во-первых, желаемое число детей устойчиво падает по мере «омоложения» опрашиваемых. Во-вторых, оно падает по мере роста благосостояния. Как следствие, рост численности среднего класса приведёт а) к дальнейшему снижению желаемого числа детей б) к снижению чувствительности населения к прямым субсидиям.

Таким образом, оставаясь в рамках нынешней «демографической парадигмы», можно лишь законсервировать рождаемость на уровне 1,5 ребёнка на семью. При этом уже уровень ниже 2,5 в приложении к России автоматически означает депопуляцию – хотим мы того или нет, но вечный мир и наша география есть вещи несовместимые.



Старые песни о «главном».



В принципе, мысль о необходимости расширенного воспроизводства более или менее разделяется всеми, кроме Г.Попова и профессиональных демографов. Голоса, звучащие по этому поводу, можно условно рассортировать по следующим категориям

А) Глас народа – сводится к жалобам на оскудение и требованию дальнейшего повышения пособий.

Б) Глас продвинутого народа - утверждает, что чем богаче страна, тем ниже рождаемость и предлагает снижать смертность.

В) Глас божий – призывает возрождать христианские ценности, укреплять семью и т.п.

Есть ещё один голос, пользующийся крайней непопулярностью – он предлагает ввести налог на бездетность.

Разберемся. Итак, глас народа определенно лукавит – как было замечено выше, даже при уровне жизни а ля Эмираты он (народ) не собирается выдавать «на гора» заметное количество отпрысков. Что же касается пособий, то, как показывает опыт, система прямых субсидий сама по себе в принципе непригодна для эффективного стимулирования рождаемости.

Глас продвинутого народа изрекает ещё более впечатляющую глупость – снижение смертности может лишь отсрочить демографический крах, но никак не предотвратить; в то же время, бросив все ресурсы в указанном направлении, мы не сможем стимулировать рождаемость даже в низах общества.

Вариант с возрождением традиционных ценностей, в отличие от первых двух, предоставляет грандиозный простор для диалектики. Тем не менее, этот простор не так широк, как кажется. Так, очевидно, что апелляции к третьему миру явно некорректны – различия между ним и РФ, осторожно выражаясь, не сводятся к степени религиозности. Соответственно, предметом рассмотрения может быть только ситуация в индустриальных и урбанизированных странах. Изучим её со всем возможным тщанием.

Итак, в качестве блистательного примера «традиционной» эффективности приводится Израиль, где благодаря ортодоксальным иудеям рождаемость достигает 2,5 ребёнка на семью. Проблема в том, что «евреи» и «население Израиля» - понятия далеко не равнозначные. На Святой Земле наблюдается сверхконцентрация религиозного элемента, съехавшегося со всей Ойкумены; что же касается «популяции» в целом, то рождаемость среди евреев в развитых странах ниже, чем у коренного населения.

Менее блистательным примером являются Штаты, где очень высокий уровень религиозности (59%) «сосуществует» с весьма приемлемым уровнем рождаемости – белое нелатиноамериканское население практически воспроизводится при отсутствии существенных пособий. Впрочем, религиозность США крайне далека от традиционного эталона – высокий уровень рождаемости в браке сочетается с громадной внебрачной рождаемостью, женская занятость достаточно велика, а уровень разводов уступает лишь т.н. «постсоветским странам».

В то же время, взглянув на Европу, мы получаем весьма неожиданный результат. Кроме «середняков», на континенте присутствуют две крайности. С одной стороны существует группа стран, где традиционная семья полностью разложилась, женская занятость высока, а уровень религиозности находится в пределах статистической погрешности – это Швеция, Норвегия, Дания и Голландия. С другой, на юге Европы позиции традиционной семьи прочны, как скала, женская занятость ничтожна, а уровень религиозности достаточно высок – в Италии он лишь вдвое ниже, чем в Штатах; в Греции православная церковь была официально отделена от государства только в 2006 году, причём по категорическому требованию Брюсселя и с грандиозным скандалом. Испания сейчас впадает в разврат – однако ещё лет десять назад там господствовал махровый «традиционализм». Другой подобный оазис находится на Востоке – в Польше церковь регулярно посещают 75% населения.

Итог небанален: популяция свингеров неплохо воспроизводится (рождаемость – 1,8 и более); напротив, «традиционалисты» вымирают – рождаемость 1,2-1,3 ребёнка на семью (и это при запрете абортов). Единственным исключением является Ирландия, однако еще поколение назад эта страна никак не могла претендовать на статус промышленно развитой. Безусловно, свою роль здесь играют пособия, отсутствующие на Юге. Однако объяснить ссылками на них разрыв в 0,6 ребёнка нельзя – субсидии не дают такого эффекта.

На первый взгляд, получается картинка весьма неполиткорректного свойства: иудаистская и протестантская религиозность в развитых странах действительно стимулирует рождаемость, в то время как ортодоксально-христианская (православная и католическая) оказывает на неё подавляющее воздействие. Однако не будем торопиться с выводами. Роль идеологии вообще преувеличена. Так, средний класс в образцово фундаменталистском Иране демонстрирует до боли знакомые наклонности – карьеризм, поздние (в 26-27 лет) браки и т.п. В итоге миддлы «поколения революции» обзавелись в среднем тремя детьми, и эта цифра продолжает снижаться.

Коснёмся теперь «фискального» варианта. Итак, незначительные – 8-10% - налоги будут действовать в том же диапазоне, что и пособия – только непопулярным образом. Смысл их существования при нынешних размерах госзаначек неочевиден. В то же время, введение высоких налогов упирается в ряд ограничений: как социальных, так и чисто «арифметических».



О тупиковой ветви



Таким образом, имеющиеся рецепты лишь продлевают мучения «пациента». Можем ли мы покинуть демографический хоспис и перебраться в нормальную поликлинику?

Как известно, в мире столетиями существовала ситуация, когда за ростом производства непосредственно следовал рост населения. Сейчас ситуация диаметрально противоположна. Для объяснения этого феномена была выдвинута теория демографического перехода[1]. Вкратце её суть сводится к следующему. В доиндустриальных обществах высокая смертность автоматически порождает высокую рождаемость; падение смертности столь же автоматически влечёт снижение рождаемости – хотя и с некоторым запозданием, связанным с временным сохранением «традиционных ценностей».

Кроме всего прочего, эти взгляды порождают «демографический фатализм» - общество, где однажды упала смертность, должно накрыться белой простынёй и ползти на кладбище. Между тем, теория перехода

А) не подтверждается практикой. Можно навскидку привести десяток примеров, когда рождаемость успешно падает при сохранении «традиционного» уровня смертности – три из них приведены ниже.

Б) просто глупа. Во-первых, связка «рождаемость-смертность» по сути ничуть не лучше связки «рождаемость-религиозность». Между тем, различие между Германией и Йеменом явно не сводится к различию в уровнях детской смертности. С тем же успехом можно связать уровень рождаемости с длиной железных дорог на душу населения – и корреляция получится гораздо более «чистой».

Во-вторых, нетрудно заметить, что вся конструкция строится на предположении о «запрограммированной» ориентации Homo Sapiens на определённый уровень воспроизводства: как только оно становится излишним, рождаемость начинает падать. Однако… Если речь идет о биологической детерминированности, то мы сразу же сталкиваемся с проблемой – свет ещё не видел живности, ориентированной на один и тот же уровень воспроизводства независимо от внешних условий. Хуже того, «тварь Джиллетта» невозможна даже теоретически – её убьёт первое же колебание среды. Впрочем, у некоторых видов существуют механизмы, «отключающие» рождаемость при превышении определённой плотности популяции. Однако будь такой механизм у сапиенса – и он сработал бы уже в неолите. Стало быть, его просто нет. Хуже того, обычное поведение хомо прямо указывает на отсутствие каких бы то ни было ограничительных механизмов. Так, маниакальная склонность к миграциям за пределы обычного ареала (инвазиям) характерна как раз для видов, не имеющих «демографических тормозов».

При этом, даже по Джиллетту, «естественная» автоматика перехода всё равно опосредуется социально-экономическими факторами. Следовательно, его можно отыграть назад, оперируя ими же. Однако для ортодоксального демографа последнее утверждение - грех тяжкий. Причины этого банальны: при таком подходе тезис «доктор сказал «в морг», значит - в морг» перестаёт быть легитимным. Между тем, демографический мейнстрим так и не смог сформулировать действенные рецепты стимулирования рождаемости.

Разруха в головах «ортодоксов» поражает. Возьмём, к примеру, орла нашего от демографии Вишневского. Орёл наш неоднократно утверждал, что если сейчас детская смертность подскочит до «традиционных величин», то через некоторое время у нас снова будут рожать по семь-восемь детей. Любопытно, он сам-то в это верит? Между тем, сие умозаключение прямо выводится из «переходного» канона.

Всеобщее разжижение мозгов становится ещё более очевидным, когда речь заходит о современной ситуации в развитых странах. Как нетрудно заметить, рождаемость там (и «тут») зачастую вдвое ниже «целевого» уровня простого воспроизводства. Классическая демография либо очень старается не заметить этот прискорбный факт, либо внезапно забывает об «автоматике» и начинает апеллировать к различиям в менталитете Homo economiсus и членов «традиционных» обществ (уровень образования и т.п.). Между тем очевидно - Homo был «экономикусом» всегда и высокая рождаемость в «традиционных» обществах была столь же экономически обоснована, как и низкая в современных. Сознание, безусловно, определяет бытие – ровно настолько, насколько бытие ему позволяет.

Итак, какие институциональные различия существуют между социумами с высоким и низким уровнями рождаемости?



Мифогенная любовь каст



Начну с общепризнанного. В традиционных обществах отсутствует система социального обеспечения: в итоге население стоит перед выбором – «инвестировать» в детей или умереть голодной смертью сразу после утраты трудоспособности. При этом величина «пенсии» прямо пропорциональна количеству детей.

Однако этот фактор является вторичным и производным. Почему «пенсия» пропорциональна количеству детей, а не их социальному «качеству»? Очевидно, в «традиционных» обществах «качество» не может быть повышено ценой сокращения количества.

Причины этого банальны: там практически отсутствует вертикальная социальная мобильность (т.е. возможности для социального роста/падения). Соответственно а) единственным способом повысить благосостояние семьи является «производство» рабочих рук б) их ценность нельзя увеличить – единственно возможным является «экстенсивный» рост. В итоге состоятельность крестьянской семьи прямо определялась количеством мужиков в доме.

Это правило справедливо не только для низших классов. Так, если бизнес строго семейный, то его расширение требует усиленного размножения менеджеров. В равной мере, служебные успехи военной знати и степень её власти над зависимым населением прямо пропорциональны количеству «штыков».

При этом «инвестиции» в детей довольно быстро дают отдачу – уже в 12-13 лет ребенок выходит на «самоокупаемость», а к 15-16 начинает создавать «прибавочный продукт». Кроме того, население, как ни странно, располагает относительно большими возможностями для таких «инвестиций»: низкая мобильность не дает возможности повысить свой статус, однако и скатиться вниз тоже трудно. Иными словами, само поддержание текущего статуса не требует каких – либо специальных усилий.

Напомню, что демографический взрыв в Европе XVIII-XIX в. произошел в ситуации, когда уже наличествовал экономический рост, но при этом

А) отсутствовала сколько-нибудь заметная система социального обеспечения,

Б) в обществе сохранялись сословные перегородки,

В) промышленность создавала колоссальный спрос на неквалифицированный - в т.ч. детский – труд.

Здесь показательно сравнение демографической динамики Англии и Франции в конце XVIII - XIX веках. На заре промышленной революции население «Галлии» и Альбиона соотносилось как 2 к 1. Впоследствии первая развивалась как революционное и местами социальное государство, а второй – как кастовый оплот социального дарвинизма. В итоге к 1913 году население Англии превысило население Франции(45,6 млн. против 41,5); При этом Британия «экспортировала» в колонии и США около 20 млн. человек, что более чем на порядок превышало потери в войнах обоих Наполеонов. Далее, Франция очень долго оставалась крестьянской страной, в то время как Англия подверглась раскрестьяниванию ещё на заре Нового времени.

При этом республика весьма рано дошла до депопуляции – уже в начале ХХ века рождаемость там упала до 2 детей на семью (а ля современные Штаты), что никак не перекрывало тогдашнюю смертность. Дефицит покрывался за счёт иммиграции: сейчас изрядная часть «коренных» французов – это помесь поляков с итальянцами.

Кстати, как отмечает «каноническая» демография, Франция была первой страной, где начался демографический переход. При этом причины этого лидерства излагаются как-то… туманно. Констатируя снижение детской смертности во Франции, «ортодоксы» странным образом забывают сообщить что а) эта страна отнюдь не была безусловным лидером по данному показателю б) абсолютный уровень смертности оставался там весьма высоким. Сейчас с такими же показателями живёт масса стран третьего мира – и прирост населения там вполне астрономический. Шутка в том, что рождаемость в «классической» Франции рухнула гораздо раньше, чем «положено» по теории демографического перехода.



О неограниченных возможностях



Итак, высокая рождаемость в традиционных социумов весьма явно связана с низкой вертикальной мобильностью. Напротив, в современном обществе вертикальная мобильность весьма высока. В итоге «инвестиции» в детей необязательны - перед населением открывается перспектива куда более быстрого и дешёвого повышения уровня жизни. Как следствие, в тот момент, когда социум становиться полем неограниченных возможностей, рождаемость мгновенно начинает падать.

Хуже того, существует строго отрицательная корреляция между благосостоянием и количеством детей – рождение ребёнка означает ограничение возможностей карьерного роста. Это, в свою очередь, предполагает и сжатие размеров пенсии. При этом существование государственного собеса само по себе – фактор вторичный. Даже при отсутствии такового основной массе населения выгоднее усиленно делать карьеру, копить на старость – и дополнительно сокращать деторождение. Так, в Гонконге 80-х количество детей упало до 0,8 на семью.

Таким образом, возможность «подняться» резко снижает рождаемость. Тем более её снижает возможность «упасть». Между тем, высокая вертикальная мобильность требует усилий даже только для сохранения текущего социального статуса – член современного общества вынужден «бежать, чтобы оставаться на месте», причем бежать «налегке». При этом речь идёт о периодах процветания. В периоды, когда экономика активно тянет население вниз, склонность к «облегчению» развивается до последней крайности.

Наконец, при переходе к «модерну» срок выхода отпрысков на самоокупаемость отодвигается от 18 лет до бесконечности.

При этом вряд ли стоит уточнять, что уровень вертикальной мобильности прямо зависит от уровня образования и места проживания – грубо говоря, карьерные возможности прямо пропорциональны величине населённого пункта.

Высокий уровень соцмобильности, кроме всего прочего, делает малоэффективной политику прямых субсидий – очевидно, что государство априори не способно обеспечить семье тот уровень жизни, который может дать успешная карьера хотя бы одного из её членов; в то же время рождение ребенка зачастую означает конец карьеры.

Разумеется, в любом обществе неизменно присутствует энное количество людей, индифферентных по отношению к «экономической власти» – однако они всегда составляют абсолютное меньшинство.



Как это было



Кстати, нынешняя ситуация не нова. Так, в развитых полисах Древней Греции с их демократией и развитыми товарно-денежными отношениями уже к V в. до н.э. усиленное деторождение стало редкостью, а у среднего класса развилась любопытная склонность сдавать «потомков» на воспитание бедным родственникам. Столетие спустя началась полноценная депопуляция. Так, в I в. Плутарх не без меланхолии замечал, что его соотечественники оставляют не более одного ребёнка – а между тем детская смертность в тогдашней Элладе была огромной (1).

Позднее та же участь постигла Рим. Шутка состоит в том, что местная республика была организацией глубоко сословной; напротив, авторитарная империя стала зоной почти абсолютной вертикальной мобильности – см. происхождение императоров – и массовых раздач, охвативших не только столицу, но и муниципии.

Вдобавок, «социальные скачки» стимулировались действиями властей. В период поздней Республики и ранней Империи в Риме процветали проскрипции – государство усиленно экспроприировало «олигархов», разрушая тем самым систему квазисословных перегородок.

Чуть позднее к этому добавился более фундаментальный фактор. Начиная с Нерона, страдавшие от безденежья императоры занялись порчей монеты – естественным следствием этих упражнений стала инфляция. В последующие 150 лет она составила 200% - при медленном обороте средств цифра вполне серьёзная; в наше время её эквивалентом могла бы быть двузначная ежегодная инфляция. Однако это оказалось лишь разминкой – через 100 лет содержание серебра в динарии уменьшилось ещё в 25 раз. Так был запущен механизм, радикально усиливший вертикальную мобильность, причём не только нисходящую – обесценивая наследственные состояния, инфляция более чем успешно размывает «сословную» структуру. В итоге уже в III веке античные писатели с грустью констатировали, что население мира (римского мира) всё более уменьшается и конца этому не видно. Шутка в том, что к этому моменту Рим уже лет двести как был «иммигрантской империей» - другое дело, что иммиграция была не добровольной. В итоге родословная доброй половины «квиритов» выглядела так: «раб-вольноотпущенник-гражданин». Когда же окрестная демография вошла в эпоху нулевого роста, в Западном Средиземноморье разразился полноценный кризис.

Во время средневекового экономического бума XII-XIII вв. мы вновь обнаруживаем сходный феномен, хотя и в более локальном масштабе. Около 1100 года на экономически продвинутом юге Франции, во Фландрии, Шампани и крупных городах Германии начинается а) размывание сословных перегородок б) распространение учения катаров; в Лангедоке оно стало господствующим вероисповеданием. Демографическая этика катаров более чем любопытна. Итак, деторождение есть акт безответственный, ибо мир лежит во зле. В то же время секс как таковой осуждению не подвергался: посвящаемый принимал обет целомудрия, однако соблюдал его – цитируем – «в старости, на больничной койке и смертном одре». Противоречие устранялось с помощью контрацептивов. Картина дополнялась эмансипацией женщин.

Кстати, специально для любителей сводить причины демографического спада к распространению противозачаточных средств и абортов: кондомы известны со времён Древнего Египта, однако без соответствующих экономических предпосылок ими мало кто пользовался.

Замечу ещё, что в «кастовых» социумах всегда существовали зоны высокой социальной мобильности – например, относительно бессословная церковь – и они всегда предполагали частичный (ограничение числа возможных браков) или полный целибат.

Впрочем, обратимся к более актуальным примерам.



О геноциде негров



Приглядевшись к соседям по подъезду, всякий может обнаружить: ситуация, когда карьеру сделать нельзя, а дальше падать уже некуда, зачастую стимулирует склонность к деторождению до последней крайности. При этом бедность сама по себе не играет решающей роли – дело именно в отсутствии перспектив роста/падения. Напротив, повышенная вертикальная мобильность соответствующую склонность начисто отбивает. На противоположном конце социальной лестницы мы видим «золотых маргиналов»: когда карьёру делать дальше уже некуда, а умереть в нищете не удастся в любом случае, демография вновь начинает процветать со страшной, нечеловеческой силой.

Ровно тот же механизм работает и в отношении неполноправных меньшинств. Так, привычка французских работодателей не читая выбрасывать резюме арабов успешно поддерживает высокую рождаемость в предместьях Парижа. Ещё лет двадцать назад это было справедливо и в отношении Гарлема – несмотря на поголовные посадки мужского населения, негры увеличивали свою численность ударными темпами. Однако затем была введена система «позитивной дискриминации» (т.е. «чёрных» квот при приёме на работу и в учебные заведения); в итоге рождаемость среди «афроамериканцев» упала ниже уровня простого воспроизводства и оказалась меньше, чем у англосаксов (при том, в политкорректных северных штатах живёт лишь половина негритянского населения США). Замечу кстати, что немалую роль здесь сыграл феминистский уклон «позитивной дискриминации».

Эта же закономерность проявляется и в традиционных обществах – если только численность населения прямо не лимитируется количеством еды. Так, еврейский вопрос в России конца 19 – начала 20 века обострился по весьма показательной причине: демографический взрыв в местечках приобрёл астрономические масштабы – «семиты» наращивали свою численность быстрее, чем любой другой народ империи. После революции этот процесс закончился почти мгновенно – доля евреев в населении стала бодро падать.

Сейчас та же картина наблюдается в случае с индийскими мусульманами – темпы роста их общины много выше, чем у индуистов. Общепринятое объяснение сводится к ссылкам на многожёнство, однако оно явно недостаточно. Полигамия распространена лишь в среде немногочисленных ашрафов - выходцев со Среднего Востока; составляющие основную массу мусульман аджлафы – обращённые в ислам выходцы из низших каст – её почти не практикуют (отчасти в силу индуистских «рецидивов», но больше просто по бедности).

Впрочем, это экзотика. В случае с рождаемостью в развитых странах действие фактора социальной мобильности проявляется хотя и менее явно, но столь же неизбежно.



Их нравы



Начнём с причин относительно высокой рождаемости в США. Штаты традиционно поддерживают имидж зоны абсолютной мобильности – «каждый чистильщик обуви может стать президентом». Шутка в том, что даже среди правителей новейшей эпохи к «чистильщикам» можно отнести разве что Картера и Клинтона – подавляющее большинство обитателей Белого дома составляли и составляют выходцы из аристократии. То же самое наблюдается и на более низких ступенях социальной лестницы – к примеру, в Америке крайне распространены «династии». Эта структура поддерживается, во-первых, весьма низкими налогами на наследство – на состояния до 2 млн. их просто нет. Во-вторых, платное и весьма дорогое образование обеспечивает эффективное наследование статуса. Выходцы из низших классов, как правило, не заканчивают среднюю школу, а если заканчивают, не получают существенных бонусов – качество начального и среднего образования в США зачастую ужасно; напротив, их более имущие сверстники благополучно поступают в университет. В свою очередь, наличие диплома успешно конвертируется в многократное преимущество в доходах.

В итоге у «отпрысков» нет необходимости «бежать, чтобы остаться на месте», т.е. вернуть привычный социальный статус; в то же время места более тёплые, как правило, уже изначально заняты «соседями сверху». В известном смысле американский социум представляет собой «систему полупроницаемых мембран» - действительно амбициозные элементы прорываются наверх, однако большинство либо остаётся на унаследованной ступени, либо изменяет свой статус весьма неспешно. Замедленный темп «социального бега» освобождает от необходимости бежать «налегке» – соответственно, средний американец может позволить себе существенную нагрузку (дети + неработающая жена).

Безусловно, в том, что он хочет себе её позволять, важнейшую роль играет идеология. Однако, будь американская экономика организована иначе, высокий уровень религиозности дал бы минимальный эффект. Далее, в значительной степени именно экономика и формирует спрос на традиционные ценности.

Послевоенная эволюция Штатов – живейший тому пример. Итак, в 50-х консервативная социально-экономическая политика успешно поддерживала систему социальных барьеров; вдобавок, имел место отличный экономический рост – и квазисословное общество реагировало на него «традиционным» способом. В начале 60-х перепуганные советским спутником демократы озаботились «инвестициями в человека»: были увеличены налоги на наследство, и, главное – доступность образования увеличилась в разы. Число мест в колледжах было удвоено, введены стипендии для студентов из малообеспеченных семей, созданы центры профессиональной подготовки. Следствием этого стал радикальный скачок вертикальной мобильности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Затем к этому добавился экономический кризис, дополнительно усиливший мобильность, причём отнюдь не только «отрицательную» – как и в Риме, инфляция размывала «сословную» структуру.

В итоге дорога к храму была мгновенно забыта, а деторождение стало занятием непопулярным. Вряд ли стоит уточнять, что «дети цветов» впоследствии успешно мутировали в стандартных малодетных карьеристов.

Напротив, после рейгановских реформ, восстановивших «истинно американскую» структуру социума, мы видим массовое возрождение традиционных ценностей, рост рождаемости, второе пришествие домохозяек и т.д. Равным образом, после реформ Тэтчер наблюдается медленный, но устойчивый рост рождаемости среди белого населения Англии. Его замедленность объяснима – в 1940-х – 50-х «англо-саксонская модель» экономики в Британии была разрушена до основания.

Как обычно, у рейгановского возрождения есть античный аналог. Итак, около 280 года христианство оставалось вполне маргинальной сектой, униженной не столько репрессиями властей, сколько конкуренцией других аскетических учений. Причины этого были банальны – неоплатонизм и манихейство крайне скептически относились к деторождению; при этом антинатальные идеологии лучше обслуживали социальный заказ в обществе с экономикой «нулевого роста», но высокой соцмобильностью. Однако затем к власти пришел Диоклетиан, который а) жестоко преследовал христиан б) взял курс на восстановление сословной структуры в) около 300 года покончил с инфляцией, доведя имперскую экономику до дефляции (последняя, как известно, более чем успешно консервирует социальные позиции). В итоге уже через два поколения число обратившихся выросло настолько, что Константину пришлось легализовать христианство, а спустя еще поколение оно стало государственной религией. Напротив, экономическое оживление немедленно обернулось попыткой «языческого» реванша (в действительности Юлиан Отступник был сторонником неоплатонизма).

При этом стоит отметить, что вся американская контркультура была значительной мере порождена одним банальным обстоятельством – классическая протестантская идеология практически не оставляет лазеек для социально одобряемого отказа от деторождения. Напротив, в рамках канонического христианства переход к ультранизкому уровню рождаемости возможен и без открытого разрыва с традицией.

Обратимся к примеру Италии. Как было сказано выше, уровень религиозности там достаточно высок (28% против 14 в РФ), желаемое число детей велико (3-4), а традиционные семьи процветают: разводы затруднены, их уровень крайне низок, гражданские браки абсолютно нелегитимны; женская занятость сравнительно невелика.

Однако Италия – умеренно-социальное государство, ориентированное на поддержание высокой вертикальной мобильности. До самого последнего времени это общее качество «вэлфер стейт» дополнялось южноевропейской спецификой. Во-первых, безработица в Италии традиционно велика и до второй половины 1990-х оставалась почти строго молодёжной; при том отпрыски не могли рассчитывать на пособие и существовали за счёт родителей. Во-вторых, на Апеннинах практиковался очень ранний выход на очень существенную пенсию. Так, итальянцам принадлежит мировой рекорд по количеству пенсионеров младше 60-ти. При этом размер пенсии исчислялся, исходя из заработка в течение последних пяти лет стажа. Таким образом, среднестатистический итальянец сначала долго ждал возможности начать карьеру, а затем был вынужден делать её в крайне сжатые сроки. В то же время, он не мог увеличить размер пенсии, просто растянув период трудовой деятельности.

Как следствие внебрачная рождаемость в Италии «традиционно» ничтожна, но рождаемость в браке нетрадиционно низка; женская занятость ограничена – и неработающая жена с успехом заменяет «лишнего» ребёнка в роли «социального груза». Низкий уровень разводов при ближайшем рассмотрении тоже имеет специфический подтекст. Итак, в США развод весьма вероятен, а наличие детей у жены представляет собой гарантированный способ извлечения денег из мужа после расторжения брака. В итоге жена воспитывает нескольких детей, а супруг содержит их до и после развода; «социальный груз» растёт. Напротив, в Италии брак непоколебим; в результате жена успешно избегает «избыточного» деторождения, а муж – необходимости содержать «лишних» отпрысков. «Социальный груз» уменьшается. Примечание: из этого отнюдь не следует, что причиной сокращения рождаемости является прочность семьи. Из этого следует, что стремление к минимизации рождаемости может стать причиной нерушимости брака.

Таким образом, на Апеннинах «традиционные» ценности с успехом заменяют их полное отсутствие – в отличие от тех же США, где такой «финт» оказался невозможен. Причины этого банальны – иерархия моральных санкций в католицизме выстроена иначе, чем в рамках протестантской культуры. Грубо говоря, женщина, родившая трёх детей от трёх гражданских мужей, представляется Ватикану на порядок более грешной, чем родившая одного в пожизненном церковном браке. Таким образом, отказ от деторождения влечёт куда меньшие санкции, чем «неправильное» деторождение. Как нетрудно догадаться, народ успешно приспосабливает эту систему к своим потребностям. В итоге «контркультурная» революция оказывается ненужной и население сохраняет лояльность по отношению к традиционным институтам – но использует их своеобразно. При этом любые проповеди, остающиеся в рамках ортодоксальной системы санкций, лишь дополнительно легитимизируют эту практику – и дополнительно срезают рождаемость. Ровно та же картина характерна для Испании и Греции.

При этом весьма показателен пример Пуэрто-Рико, состоящего в «свободной ассоциации» с США. Страна а) вполне развитая – на уровне восточной Европы б) католическая, причем уровень религиозности там весьма высок. Однако экономика острова организована во вполне американском духе. В итоге мы видим до боли знакомую картину а) высокий уровень рождаемости б) астрономический уровень разводов. Это к вопросу о том, насколько сознание определяет бытие.

Как было замечено выше, «социальность» государства предполагает и высокую вертикальную мобильность населения. Однако, доведённая до крайности, эта система даёт противоположный результат. Итак, в Скандинавии ставка НДФЛ огромна, а её «прогрессивность» имеет душераздирающий характер. Как следствие, возможности для быстрого обогащения там весьма малы; в то же время возможности «падения» сильно ограничены. В итоге фактический диапазон вертикальной мобильности весьма узок. Кроме всего прочего, этот фактор радикально повышает чувствительность населения к прямым субсидиям.

Теперь заглянем в Японию. Итак, налоги на наследство там и сейчас очень высоки, а долгое время были просто грабительскими (кроме всего прочего, это склоняет к урезанию числа наследников). В то же время образование весьма доступно – точнее сказать, возможность его получения мало зависит от материального статуса родителей. Долгое время это компенсировалось А) Системой наследования социального статуса – так, депутаты парламента ещё недавно практически официально завещали наследникам свои округа Б) Существованием системы пожизненного найма, которая, с одной стороны, блокировала возможности для быстрой карьеры, с другой – оставляла мало возможностей для «падения». Однако после размывания «перегородок» и развала системы пожизненного найма фискальные экзерсисы сыграли с японцами шутку весьма дурного свойства.



И наши



Теперь обратимся к делам нашим скорбным. Итак, Российская империя с её указами о кухаркиных детях очень медленно расставалась с традиционной сословностью; кроме всего прочего, это позволяло более чем успешно конвертировать экономический рост в демографический. Напротив, СССР стал зоной почти абсолютной социальной мобильности, дополнительно стимулировавшейся властями. В итоге в 20-х мы уже видим самое бодрое падение рождаемости среди городского населения и… колоссальный всплеск в деревне. Причины этого банальны: благосостояние крестьян в этот период прямо зависело от деторождения – вся земля распределялась «по едокам». Коллективизация исключила этот бонус, однако существенно ограничила мобильность сельского населения, прикрепив его к колхозам – в итоге рождаемость в деревне падала довольно медленно.

После 1956 года вертикальная мобильность вновь стала абсолютной, однако в постсталинский период она имела «заторможенный» характер. Де-факто, в Союзе действовал аналог системы пожизненного найма, резко ограничивавший социальную мобильность граждан на коротких промежутках времени. Кроме всего прочего, это резко повышало чувствительность к прямым субсидиям у основной массы населения.

Как нетрудно заметить, в 1990-х произошёл колоссальный скачок социальной мобильности: 25 летние выходцы из люмпен-пролетариата стали миллионерами, 30-летние невыходцы оттуда стали миллиардерами, значительная часть советского среднего класса оказалась на помойке. Результаты нам сообщает Госкомстат, равно как и соответствующие ведомства всех сколько-нибудь развитых постсоциалистических стран (2).

При этом следует учитывать, что демография реагирует на подобные сдвиги с некоторым запозданием; практически, «система ценностей», ориентированная на сверхмобильность в стиле 90-х формируется только сейчас - ставка делается на молниеносную карьеру любой ценой. Вдобавок, уровень притязаний поддерживается практически всеобщим высшим образованием.

Хуже того, нынешний всплеск религиозности в массе своей имеет более чем итальянские мотивы.

Отсюда видно, что А) Прямые субсидии дадут незначительный результат, а их эффективность будет быстро падать Б) Сколь угодно масштабное внедрение традиционных ценностей в лучшем случае ничего не даст. Возможно, население действительно захочет 3-4 детей – но на сугубо итальянский манер; как нетрудно заметить, в вопросах демографии Московский патриархат полностью солидарен с Ватиканом. Впрочем, даже полный пересмотр иерархии моральных санкций даст весьма ограниченный результат – попытки встроить в социально-экономическую систему абсолютно чуждый ей идеологический блок заведомо обречены на провал. Соответственно, нам остаётся лишь готовиться к очередной демографической яме – надо полагать, последней - или модифицировать саму систему.



… и что теперь делать.



Разумеется, по этому поводу найдётся масса желающих объединить шведскую модель с традиционными ценностями. Проблема в том, что это в принципе невозможно. Тотальное отмирание традиционных институтов в «социалистической» Скандинавии отнюдь не случайно – в рамках подобной системы государство вообще и собес в частности успешно их заменяют. Эта же закономерность хорошо видна на примере нашей собственной истории. Вплоть до 60-х самые ожесточённые гонения на церковь не давали ожидаемого результата – большая часть населения устойчиво сохраняла пристрастие к «опиуму для народа». Однако затем был создан всеобъемлющий собес – и спустя поколение уровень религиозности оказался в пределах статистической погрешности. Эта ситуация наблюдалась и в большинстве соцстран. Впрочем, поляки демонстрировали верность католицизму - по принципу «лишь бы у русских корова сдохла»; при ближайшем рассмотрении их бурная религиозность оказалась весьма итальянского свойства.

Что же касается шведского варианта самого по себе, то он лишь обеспечивает воспроизводство населения. При этом цена вопроса в нынешних условиях – демилитаризация и рост экономики, в не превышающий 3% в год; шведы могут себе это позволить, мы – нет. Впрочем, 3% - это перебор; если кто-то не помнит расслабленную атмосферу в советской промышленности 80-х, пусть зайдёт в ближайшее госучреждение.

Вариант «всё как в Штатах + пособия» при всей своей непопулярности способен дать 2,5 ребёнка на семью (3).

Однако... Квази- и просто сословные структуры последние лет 150 выживают лишь в странах, отделённых от значимых соседей океанами или хотя бы Ла-Маншем. Причины этого банальны – (квази)сословная организация не уживается с массовой армией. В то же время никаких технологических предпосылок для доминирования «профессиональных, компактных и мобильных формирований» сейчас нет – и ещё лет сто не будет.

Итак, борьба с социальной мобильностью как таковой либо безнадёжна, либо сопровождается неприемлемыми издержками.

Соответственно, нам придётся её использовать. Иными словами, необходимо установить положительную корреляцию между количеством детей и социальным статусом. При этом очевидно, что сколь угодно большие субсидии не помогут приблизиться к этому идеалу. Следовательно, надлежит превратить многодетность из тормоза карьеры в её предпосылку.

Таким образом, речь идёт о системе «положительной дискриминации» по отношению к многодетным работникам – такой же, какая практикуется в отношении «угнетённых» меньшинств. Кроме всего прочего, этого требуют и соображения элементарной справедливости. Сейчас люди оказываются в неравных условиях потому, что приносят пользу стране – и это положение недопустимо.

Введём понятие «демографического статуса». Итак, пусть ДС = количеству родных и приёмных детей у гражданина Х. Если Х отделывается алиментами – ДС делится на два. Если Х вступает в новый брак, он может выбрать между старым ДС/2 и ДС новой семьи.

Какие преференции должны следовать из надлежащего «демографического статуса»?

Очевидно, что для организаций всех форм собственности целом следует ввести систему квот на сотрудников с соответствующим статусом - в т.ч. на верхних уровнях служебной иерархии.

В приложении к госсектору возможны прямые «демографические цензы» – например, получение любой существенной должности должно быть обусловлено наличием соответствующего ДС. Далее, при приёме на работу и назначении на должность количество детей должно стать весьма существенным фактором. Ещё далее, наличие социальных гарантий также надлежит увязать с «демографическим статусом».

В случае с частным сектором дело обстоит несколько сложнее. Очевидно, там следует создать условия, при которых предпринимателям будет выгодно нанимать многодетных работников, и невыгодно – без- и малодетных. Отчасти нужного эффекта можно достичь, дифференцировав ставки налога на фонд оплаты труда в зависимости от «демографического статуса» наемного работника. Так, ставка для работника, не имеющего ни родных, ни приемных детей, должна составлять до 50%; для однодетных – 35%, для «двухдетных» - 20%. В случае, если детей трое, ставка выходит на 0 в пределах весьма значительного налогонеоблагаемого минимума; дальнейшее увеличение числа детей увеличивает его еще больше. Кроме того – и это главное - ставка налога на прибыль должна сильно изменяться в зависимости от среднего количества детей у сотрудников компании. Если «фирма» ориентируется исключительно на без- и малодетных «трудоголиков» – она должна за это заплатить, и заплатить дорого. Это же относится и к косвенным налогам, закладываемым в цену продукции – конкурентоспособность компании на рынке должна быть прямо пропорциональна её демографической ответственности.

Конечная цель – создать конкуренцию за многодетного работника, что будет способствовать его карьерному росту. Кроме всего прочего, это позволит покончить с нынешней практикой увольнения по факту беременности – напротив, работодатель будет заинтересован в том, чтобы сотрудница с детьми вернулась в компанию.

Далее, реализация схемы радикально укрепит позиции многодетных – в т.ч. неработающих – женщин на «брачном рынке».

Ещё далее, необходимо основательно дифференцировать размер пенсионного обеспечения в зависимости от ДС. Так, очевидно, что субъект, не участвующий в замещении рабочей силы, не может рассчитывать на перераспределительные механизмы (т.е. жить за счёт чужих детей); напомним, что для нормального функционирования механизма солидарности на каждого пенсионера должно приходиться по трое работающих. Ссылки на выдающееся качество потомка не должны приниматься – три хороших дворника намного ценнее одного плохого адвоката. Впрочем, это вопиющее преувеличение: на самом деле один хороший дворник гораздо ценнее трёх плохих адвокатов.

Равным образом, государство не обязано участвовать в софинансировании «однодетных» пенсионных накоплений. Таким образом, наш карьерист должен получать только страховую пенсию, дополненную результатами собственных «отложений». Напротив, родители с двумя детьми уже могут быть допущены к межпоколенческому перераспределению и государственному софинансированию; по мере увеличения числа детей должно возрастать и участие в обеих системах.

Иными словами, речь идёт о восстановлении традиционной ситуации, когда потомки рассматривались как гарантия обеспеченной старости.

Однако Хомо – всё же не вполне экономикус и, кроме всего прочего, пытается обеспечить будущее своим детям. Далее, молодёжная безработица оказывает на рождаемость самое душераздирающее воздействие. Соответственно, следует ввести систему ограниченного наследования «демографического статуса». Иными словами, изначально дети должны получать ДС своих родителей, но по достижении «потомками» 21-22 лет последний должен сокращаться на единицу за год-полтора. Кроме всего прочего, эта схема поможет стимулировать подростковую занятость.

Разумеется, возможности получения субсидий на образование должны расширяться прямо пропорционально увеличению числа детей в семье.

Естественно, реализация этой концепции откроет грандиозные возможности для злоупотреблений. Работодатели будут обзаводиться «мёртвыми», но многодетными душами в штатном расписании, а желающие дёшево сделать карьеру будут вступать в фиктивные браки. Однако, во-первых, «ресурс» для подобных махинаций достаточно ограничен. Во-вторых, ничто не мешает ввести за эти подвиги сроки, штрафы и конфискации – а заодно освободить от ответственности участвовавших в них родителей. Очевидно, что перспектива столкнутся с шантажом а) основательно сократит число желающих «оптимизировать» налоги и статус б) сильно увеличит расценки на рынке «фиктивных» услуг, что тоже неплохо. В конечном итоге даже «оптимизация» будет стимулировать рождаемость.

Разумеется, налоговая система усложнится до безобразия, но других вариантов у нас нет.

Теперь коснёмся вечного вопроса о вечных ценностях. В принципе, экономический спрос на высокую рождаемость достаточно быстро породит симметричное предложение в «культурном поле». Однако «достаточно быстро» - это всё-таки годы, поэтому необходимо дополнить реформы масштабной пропагандой. При этом, в отличие от «стандартного» варианта, она действительно даст эффект.

1) Замечу кстати, что а) Плутарх жил не в каком-нибудь Коринфе; местом его прописки были Платеи – добропорядочный и тихий «райцентр» б) в тогдашней Греции вовсю процветал домострой: полуграмотные жёны не казали носа из гинекея, занимаясь хозяйством и детьми… тьфу ты… одним ребёнком.

2) Самый любопытный пример в этом смысле даёт ГДР. После присоединения к ФРГ уровень жизни там только вырос (несмотря даже на рост безработицы); между тем, рождаемость упала почти вдвое – до 0,8 ребёнка на семью (европейский антирекорд). Таковы занимательные последствия мгновенного «переезда» в другую страну.

3) Кстати, здесь весьма показателен пример Москвы и Ханты-Мансийского округа. Оба региона имеют а) почти один и тот же уровень доходов б) громадный уровень социального расслоения: в Москве децильный коэффициент 1 к 50, в ХМАО он ещё выше. Однако конечный результат диаметрально противоположен: в Москве рождаемость крайне низка; напротив ХМАО держит абсолютный рекорд по естественному приросту русского населения – трое детей там отнюдь не редкость.

Причины этого банальны. В Москве имущественный разрыв громаден – но при этом более или менее преодолим; в итоге мы видим сверхмобильность со всеми вытекающими отсюда последствиями. Напротив, в ХМАО ситуация весьма близка к традиционной: наверху – горсть недосягаемых «олигархов», внизу - основная масса населения, не имеющего возможности быстро повысить свой социальный статус. При этом общий уровень доходов высок – и результат получается соответствующий.

Однако приспособить этот опыт ко всей России нельзя, причём не только из соображений абстрактной справедливости….


[1] В России агитацию этого псевдонаучного мракобесия, помимо упоминаемого в настоящей статье Вишневского, профессора демографии ВШЭ, возглавил С.П. Капица, известный обществу главным образом своим многолетним участием в телепередачах в качестве «ведущего». (Прим. Ред. ЗЛ).
"

Один из выводов, если эта теория верна, может быть таким: "пока живота нет - аттестат зрелости не получишь" - типа норма писаная или не писаная.
KKK
Сообщения: 1426
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #308 G-pupsik » 16.01.2015, 23:06

По моему мнению как бы мы не спорили по этой теме, но в конце концов всё сводится к тому, что физиологически это во многих случаях нормально, а вот современная общественная мораль ... ну как импотент с плоскостопием.
G-pupsik M
Сообщения: 35
Зарегистрирован: 14.01.2015

Сообщение #309 Dodo » 12.03.2015, 05:37

http://naked-science.ru/article/sci/ustanovlena-svyaz-mezhdu-vozra
Ученые пришли к выводу, что чем старше отец и мать, тем меньшей фертильностью будут обладать их дети. Такая связь была показана на примере популяции домовых воробьев.
Каким должно быть сексуальное просвещение: http://lj.rossia.org/users/dodjer/18050.html
Dodo
Сообщения: 3755
Зарегистрирован: 22.01.2013

Сообщение #310 KKK » 12.03.2015, 06:41

Осталось проверить на крысах, тараканах и кошках.
Это не считая обезьян.

(У разных зверей разные сексуальные причуды, однако. )
KKK
Сообщения: 1426
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #311 Hotaru » 12.03.2015, 09:38

А вот я как бы согласен.
Лоли - цветы жизни
"Это солнечный яд. Золотые лучи. А они говорят: "Надо срочно лечить""
Hotaru
Вечно злой бука
Сообщения: 12401
Зарегистрирован: 04.04.2013

четырёхлетний баян

Сообщение #312 John1989 » 20.04.2015, 22:07

23-летняя румынка Рифка Станеску стала самой молодой бабушкой в мире


https://www.youtube.com/watch?v=PEQDd-30GLA

Самой молодой бабушкой в мире в марте 2011 года стала 23-летняя румынка Рифка Станеску. В 12 лет она родила девочку Марию, а через год - мальчика Никалая. Дочь решила пойти по стопам матери и в 11 лет родила сына Иона

Женитьба, замужество и рождение детей у румынских цыган – дело быстрое. Дети обручаются сразу после рождения, а ранние браки у них – не исключение, а норма. Рифка Станеску, например, ожидала брака со своим суженым с 2-летнего возраста. Правда, с женитьбой не получилось – Рифка «не дотянула» до назначенного срока всего пару лет, отдавшись в 12 лет другому «по любви». Ионел Станеску, 13-летний возлюбленный Рифки, от ребенка не отказывался, но факт крушения планов на будущее дочери вызвал у родителей нервный срыв и много эмоциональных выпадов в сторону новоявленного зятя. Но все равно деваться уже было некуда, поэтому тихо сыграли свадьбу и дружно родили дочку Марию, названную так в честь своей бабушки (которая, кстати, стала прабабушкой в 40 лет). Родители жениха уплатили необходимое в таких случаях приданное и молодая семья стала жить да добра наживать.

Через год Рифка подарила мужу еще одного ребенка – Николая, еще через пару годов маленькая Мария пошла в школу, а спустя еще пяток лет заявила матери, что она беременна и хочет замуж. Быстро эти дела делаются у Станесков – Марии на тот момент было 10 лет. Мамочка Рифка, имея за плечами солидный багаж опыта и познаний в области раннего гормонального развития, дочку понимала как никто другой, перечить ей не стала, и повторилась история 11-летней давности – свадьба, приданное, ребенок. С той лишь разницей, что у Марии родился сын, которого назвали Ионом.
Можно сказать, что в деревне Инвести воспитание подрастающего поколения поставлено на самый демографически высокий уровень. Одно плохо — фотографий имеется всего 2 штуки, а видео отсутствует начисто. Но если разобраться, им не до интервью и съемок — детей растить надо, рекорды новые ставить…
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 5701
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #313 Kokovanja » 22.04.2015, 00:37

А, у них с разницей в три года не трогают, не смотря не ВС 15 лет.
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja M В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 8426
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #314 John1989 » 04.05.2015, 13:57

Неожиданная беременность
До сравнительно недавнего времени обсуждение этой серьезной проблемы подменялось осуждением «их нравов». Между тем данные официальной статистики показывают, что с 30-х до начала 80-х гг. «вклад» матерей в возрасте 15—19 лет в общую рождаемость у нас в стране вырос в 2,5 раза. По данным Н. В. Кобозевой и Ю. А. Гуркина, процент первородящих женщин в возрасте до 18 лет к началу 80-х гг. достиг в Ленинграде 1,5—2%. Это тревожащие цифры, если учесть, что возраст родителей сказывается на здоровье потомства. Возраст отца меньше 18 лет рассматривается как фактор риска рождения ребенка с низкой массой тела. С юным возрастом матери связывают повышение риска токсикоза беременности, низкой массы тела новорожденного, снижение потенциала его физического и психического здоровья. Количество детей с олигофренией у матерей моложе 18 лет в 5 раз выше, чем в общей популяции; вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна аналогична или даже выше, чем у «пожилых (после 40 лет) первородящих»; смертность новорожденных в 2 раза выше, чем при возрасте матери 25—29 лет. Кроме того, ранняя беременность сказывается и на судьбе самой юной матери. Особенно выражены следствия незрелости матери при гинекологическом (от времени начала менструаций) возрасте меньше 2—3 лет.
Но оценивать проблему беременности у подростков только по данным о рождаемости нельзя. Значительная часть беременностей прерывается самопроизвольным выкидышем, искусственными абортами. «Позорность» положения заставляет беременную скрывать его от семьи, от других людей. Истинная распространенность подростковой беременности значительно выше показателей рождаемости в этой возрастной группе.
М. Перетц-Рейес выделяет три основные группы риска: 1. Девочки с эмоциональными проблемами и конфликтами, прежде всего в родительской семье, которые ищут в половой жизни не собственно «секс», а пути разрешения эмоциональных проблем, компенсацию недостающих им тепла, ласки и внимания — они вступают в интимные отношения с умеющим выказать все это старшим мужчиной или со сверстником, с которым уже связаны дружескими отношениями. 2. Девочки, начинающие половую жизнь как часть сексуального экспериментирования с приятелем-ровесником, но еще не знающие ни о возможных нежелательных последствиях (например, беременность без дефлорации, а для некоторых беременность вообще кажется невероятной), ни о путях их предупреждения. 3. Неопытные и пассивные девочки, привыкшие во всем подчиняться взрослым; начало половой жизни, возникающей под давлением со стороны взрослого, может тяготить девушку, поэтому даже беременность иногда воспринимается ею с радостью, так как прекращает связь. Более «рискующими» оказываются девочки, чьи отношения с отцом характеризуются эмоциональной близостью, а с матерью — большей или меньшей отдаленностью. Трудно сказать, что здесь сказывается больше: перенесение стиля отношения к отцу на всех мужчин или меньшие возможности матери участвовать в психосексуальном развитии дочери, скорее всего и то и другое.
Факт беременности осознается с запозданием. Первая реакция на осознание беременности — стыд, страх, растерянность, потрясение. Одних это повергает в состояние безысходности, тогда как других побуждает надеяться на «чудо» или на «авось». Беременность часто скрывается от родителей до тех пор, пока не становится очевидной. Если родители вводятся в курс дела, умеют поддержать дочь и беременность сохраняется, то к середине ее у подростка наступает нестойкая адаптация: появляется желание вернуться к учебе, восстановить отношения с подругами и т. д. Но это еще далеко не адаптация к будущему материнству, и после родов перед юной матерью могут встать совершенно не предвиденные ею проблемы.
Принести известие о беременности в семью бывает очень трудно, и при достаточно тесных отношениях с учительницей именно она может оказаться доверенным лицом юной беременной, от которого ожидается не только поддержка, но и совет. Для педагога это серьезное испытание педагогической зрелости. Здесь встает опасность спроецировать свои проблемы и установки на другого человека: неудавшиеся семейные отношения, слишком «тяжело достающиеся» собственные дети и другие субъективные аргументы могут привести к совету прервать беременность как раз в том случае, когда ее лучше было бы сохранить, а, скажем, нереализованное желание иметь детей — наоборот. Педагог не может позволить себе больше, чем выслушать и понять. Уже это уменьшает напряжение и побуждает девочку открыться родителям. Должен ли педагог сам сообщить обо всем родителям? Если он абсолютно уверен, что это не повлечет за собой скандала, и сумеет организовать ситуацию так, что все произойдет как бы случайно, то он должен сделать это. Если же такой уверенности нет, то до тех пор, пока он не исчерпает все способы побудить девочку к самостоятельному сообщению и не убедится в том, что возможности его личной поддержки уже ничтожны, делать этого не надо. У юной беременной должен быть хоть один взрослый, которому она доверяет: «предательство» не будет прощено, и если семья оттолкнет дочь, то она останется одна. Выбор пути для педагога всегда невероятно труден. Важно помнить, что, неся ответственность за судьбу ученицы, он не должен подменять ее и ее семью в принятии окончательного решения.
Для семьи неожиданная беременность юной дочери — всегда драма. В ней глубоко переплетаются и очень противоречивые эмоции в адрес девочки, и чувство собственной вины, и стыд перед окружающими, и восприятие беременности дочери как непереносимого свидетельства собственного постарения, и предвидение трудностей финансового и бытового порядка. Нередко семья бросается в поиски возможности узаконить беременность, привлекая «этого негодяя» к женитьбе. Но надежды на «счастливые пенаты» сбываются у сравнительно немногих, а браки, заключенные по принуждению, как правило, довольно быстро распадаются.
Никто не может вменить в обязанность школе заботу о дальнейшей судьбе юной матери. Однако неформальное содружество школы и семьи может оказаться решающим фактором адаптации юной матери, ее возвращения к учебе (в сменной школе работающей молодежи, в техникуме, в ПТУ) и возможности реализовать свои склонности и призвание.
Принятое семьей и юной беременной решение о прерывании беременности ставит новые проблемы. Возможность прерывания зависит от сроков обращения за помощью, физического и психического состояния. При обсуждении проблемы абортов в юном возрасте обычно указывают на высокий риск нарушения способности к материнству в дальнейшем. Реже вспоминают о том, что аборт для многих является и серьезной психической травмой. М. Перетц-Рейес и Р. Фок опросили девочек-подростков: 20% считали, что аборт возможен только как средство сохранения жизни матери, 17% — как средство защиты ее здоровья, 12% — при угрозе дефектов у ребенка, 29% — только по медицинским показаниям и 66% — по желанию самой беременной. После перенесенного аборта эти же исследователи отметили депрессию у 41%, слезливость — у 27%, тревогу — у 15%, беспокойство — у 34%, выраженное чувство вины — у 46%, гневливость — у 24%, переживание несчастья — у 13%, неопределенно-дискомфортные состояния — у 22%. Итого по два вида нарушений на одну юную беременную, решившуюся на операцию! Не слишком ли дорогая плата за нашу ханжескую робость в пропаганде сексуальной культуры среди молодежи и разумной регуляции рождаемости?!
Риск неожиданной беременности максимально высок в начале половой жизни. Ее раннее начало нежелательно, но, если это уже случилось, ничего не вернешь. Важно, чтобы не возникло нежелательных последствий. Это выдвигает настоятельную задачу своевременного знакомства с контрацепцией. В конце концов из двух зол выбирают меньшее.
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 5701
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #315 Kokain » 05.05.2015, 00:27

а я хотел бы что бы от меня забеременела девочка 10-11 лет
Иногда я думаю, что я буду делать, голубизна лета - неизлечима
Kokain
Сообщения: 342
Зарегистрирован: 19.01.2015

Сообщение #316 Kokovanja » 05.05.2015, 02:06

Нафига? :blink:
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja M В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 8426
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #317 Kokain » 05.05.2015, 05:30

а ты не хотел бы беременную 11 летнюю жену? я - очень! меня это писец как заводит. как можно вообще отказаться от желания кончить в ее пирожок! что может быть прекрасней!
Иногда я думаю, что я буду делать, голубизна лета - неизлечима
Kokain
Сообщения: 342
Зарегистрирован: 19.01.2015

Сообщение #318 Xisp » 05.05.2015, 17:09

Кончать то можно, но беременеть в таком раннем возрасте не желательно.
Хотя на мангу с подобным содержанием дрочу с удовольствием.
Не думай, что белочки могут сделать для тебя, думай, что ты можешь сделать для них- Я.
Те, кто готов поступиться свободой во имя безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности- Бенджамин Франклин.
Xisp M
Сообщения: 11327
Зарегистрирован: 20.01.2013

Сообщение #319 kayfadin » 05.05.2015, 17:26

Помнится хисп не так давно заявлял, что наоборот подростки лучше всего вынашивают потомство.
kayfadin
W
Сообщения: 4507
Зарегистрирован: 15.02.2013

Сообщение #320 Kokain » 05.05.2015, 18:02

Вы только представте, по дому ходит 11 летняя жена с животиком и вы прикладываете к животику ушко и вместе радуетесь маленькому человечку, как он стучит у мамы в животе ножками, ваш футболист
Вы дарите юнной жене цветы, кормите мороженным, помогаете переступать ступеньки или садиться на стул. Она охает и улыбается. В углу стоит монежка и весело позвякивают колокольчики динь динь динь...
Или вашей супруге 10 ? , а может 12 или 15
Как это прекрасно!
Иногда я думаю, что я буду делать, голубизна лета - неизлечима
Kokain
Сообщения: 342
Зарегистрирован: 19.01.2015


Вернуться в Наука

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость