Гранита (роман)

Список разделов

Описание: художественные, литературные и просто

Сообщение #1 Н. Старикофф » 08.09.2020, 23:47

Эту рукопись нам передал начальник тюремной стражи одного пьемонтского городка. Расплывчатые сведения об оставившим ее в камере таинственном заключенном, переданные нам этим человеком, завеса тумана над судьбой автора, какое-то странное сплошное молчание со стороны тех, кто знал исписавшего эти страницы человека, все это заставило нас удовлетвориться тем, что нам дано было знать, и удовольствоваться этими остатками манускрипта - за вычетом съеденного мышами - на основании чего, мы полагаем, читатель сможет составить себе представление о необычном деле Шуберта Шуберта (но разве не парадоксальным образом оказался таинственный узник Владимир Набоков беженцем в области Ланге и не раскрывает ли нам эта рукопись неведомое обличие многоликого противника морали?) и извлечь из этих страниц содержащийся в них скрытый урок - урок высокой морали под прахом низкой распущенности.

Гранита. Цвет юности моей, тоска ночей. Больше я не увижу тебя. Гранита. Гра-ни-та. Три слога как сотканное из нежности отрицание: Гра. Ни. Та. Гранита, да пребудет память о тебе вечно со мной, пока не станет твой образ тьмой, а покоем твоим - гробница.

Мое имя Шуберт Шуберт. Когда произошло все это, я бесшабашно изнурял себя торжествами юности. По словам знавших меня раньше, не тех, чьи очи видят теперь в этой камере иссохшего человека с первыми признаками пророческой растительности, от которой шершавеют щеки; по словам знавших меня тогда людей был я отроком даровитым с налетом меланхолии, которой, полагаю, я обязан южным хромосомам моего калабрийского предка. Девы, коих познал я, вожделели ко мне всем неистовством своего цветущего лона, обращали ко мне всю земную тревогу своих ночей. Я плохо помню юниц, коих познал, мои глаза едва скользили по их щекам, золотящимся против света шелковистым, прозрачным пухом, я пылал тогда совсем иною страстью.

А пылал я, друг мой читатель, со всем безумством моих прилежных годов пылал я страстью к тем, кого ты с рассеянной ленцой назвал бы "старицами". Всей глубинной сумятицей моего молодечества тянулся я к ним, уже отмеченным строгостью неумолимых лет, согбенных фатальным исходом восьми десятков зим, жестоко угнетенных желанным призраком старения. Для описания этих дряхлиц, пренебрегаемых большинством мужчин, удостоенных непристойного безразличия тривиальных приверженцев, usagers, двадцатипятилетних упругих телом обитательниц Фриули, стесненный также и в этом всплесками бурлящего знания, которое всегда подавляет каждый переживаемый мной порыв невинности, я применю, мой читатель, термин, в точности которого у меня нет неуверенности: мойрицы.

Что сказать вам, осуждающим меня (toi, hypocrite lecteur, mon semblable, mon frère!) об утренней добыче, которую предлагают топи этого нашего поземного мира в высшей степени лукавому обожателю мойриц! А вы, стремящие свой бег по вечерним садам в тривиальном преследовании едва округлившихся телом отроковиц, что знаете вы о смиренной и вкрадчивой, возбуждающей зуд слежке, которую любителю ветхих дев дозволено вести со скамейки старого сада в душистой тени базилики, на гравийной дорожке пригородного кладбища, на углу богадельни в воскресный час, у дверей ночлежки, в рядах псаломщиков попечительской процессии, на благотворительной лотерее, всегда из закрытого от посторонних взглядов любовного, увы мне, неизбежно целомудренного укрытия, откуда можно вблизи следить за их изрытыми вулканическими складками лицами, за водянистыми, затянутыми катарактой глазницами, за неверным движением иссохших, впавших в изысканный провал беззубого рта губ, иногда прорезанных сверкающим ручейком слюнявого экстаза, за уродливыми узлами рук, едва перебирающих четки, нервно дергающихся в непристойном, провокационном тике!

Друг-читатель, я никогда не смогу передать тебе безутешное томление этих мимолетных жертв пары глаз, их спазматический трепет от намеренных легких прикосновений, от локтевого толчка в трамвайной давке ("Извините, сударыня, не благоволите ли присесть?" О, черт тебя побери, да как осмелился ты перехватить подернутый влагой взгляд признательности и ответное "Благодарю, добрый юноша", ты, который желал бы прямо на месте воплотить в жизнь Бахусову сцену обладания?), от касания икрами колен при почтительном продвижении между рядами стульев в послеполуденном одиночестве периферийного кинотеатра, от полного сдержанной неги пожатия - о, спорадический момент предельно близкого контакта! - костлявой руки старицы, которой я с сокрушенным видом молодого первопроходца помог перейти улицу на сигнал светофора!

События моих насмешливых годов вели меня к другим еще встречам. Как сказано, выглядел я чертовски хорошо: смуглые щеки и нежное девичье лицо, отмеченное зарождавшейся мужественностью. И не пренебрегал любовью еще не оформившихся девиц, но сносил ее как дань обстоятельствам возраста. Помню, однажды майским вечером перед самым закатом в парке одного гостеприимного имения - это было в провинции Варезе невдалеке от озера с алой при заходящем солнце гладью - лежал я под сенью кущей рядом с незрелой, совершенно веснушчатой шестнадцатилетней девчонкой, охваченной пылом воистину пугающих любовных устремлений. И вот, мой читатель, в тот самый миг, неохотно уступая юнице легко опадающее чудотворное место моей зрелости, я и увидел, почти угадал в окне второго этажа очертания дряхлой, согнувшейся пополам старицы, раскатывающей вдоль ноги бесформенный жгут черного хлопчатого чулка. Мимолетное видение этой расплывшейся жировыми отложениями, изрытой вздутыми венами конечности, ублажаемой немощным движением старческих рук, разминающих чулковую комковатость, явилось мне (о, мои вожделеющие очи!) безжалостным, вызывающим желание фаллическим символом, ласкаемым наиневиннейшим жестом; и так случилось, что в тот же миг, охваченный ставшим от удаленности еще сильнее экстазом, я с хрипом взорвался излиянием биологических составляющих моего благого желания, которые девчушка (несведущий лягушонок, как я тебя ненавидел!) со стоном подобрала как дань своим еще несостоявшимся прелестям.

О, разве могла понять ты, неразумное орудие моей отложенной страсти, что пользуешь пищу с чужого стола? Что глупое тщеславие твоих незрелых годов явилось мне лишь пылким и порочным сообщником? Отбыв с родными на следующий день, ты через неделю прислала мне открытку с подписью: "твоя старая подруга". Угадала ли ты правду, точным эпитетом показав свою прозорливость, или то была жаргонная бравада лицейской студентки в пику эпистолярному филологическому наследию?

О, с каким трепетом стал я всматриваться с того часа в окна каждой ванной комнаты в надежде увидеть лишенный одежд silhouette восьмидесятилетней престарицы! О, сколько вечеров провел я в одиноком вожделении, затаившись за деревом и обратив взор на спроецированный на занавесь профиль чьей-то прародительницы, самым деликатным образом сосредоточившейся на шамкающем потреблении своей пищи! Но какое жестокое разочарование, внезапное и молниеносное (tiens, donc, le salaud!) испытывал я при виде фигуры, выходящей из обманной кулисы театра теней и являющей с подоконника свое обнаженное естество пышногрудой танцовщицы с янтарными бедрами андалузской кобылицы!

Так месяцы и годы проводил я в ненасытной иллюзорной охоте за обожаемыми мойрицами, устремленный к поиску, который, я знаю, берет неизгладимое в памяти начало с самого момента моего рождения, когда старая беззубая акушерка - результат бесполезных поисков моего отца, который в те ночные часы смог найти только ее, стоявшую одной ногой на краю могилы - извлекла меня из склизкой темницы материнского лона и при свете бытия показала мне свое бессмертное обличье молодой мойры.

Я не ищу оправданий для вас, читающих эти записки (la guerre comme la guerre), но хочу хотя бы объяснить, насколько фатальным оказалось стечение обстоятельств, приведшее меня к той победе.

Одна вечеринка, на которой в числе приглашенных был и я, оказалась жалким petting party, сборищем тискающихся парочек, составленных из молодых манекенщиц и еще не половозрелых университетских студентов. Чрезмерная похоть вызывающих красоток, откровенно предлагавших свои груди из расстегнутой в порыве танца блузы, не нравилась мне. Я уже подумывал бежать от этого банального торжища еще нетронутыми межножьями, когда тонкий звук, почти визг (разве можно словами выразить безумную высоту тона и сиплое угасание писка изнуренных голосовых связок, l'allure suprême me de ce cri centenaire?), трепетный вопль дряхлой старицы нарушил встретившую ее тишину. А в дверном проеме я узрел ее, ее лик далекой мойры того предродового шока, ее личину, отмеченную воодушевлением хотливо вьющихся седых прядей; увидел покачивающееся на худых ногах окоченевшее тело, своими острыми углами топырящее ткань заношенного черного платья, безжалостно согнутый в дугу хрупкий абрис костлявого бедра, беззащитно выпирающего под стародавней строгостью почтенного вида юбки.

Хозяйка дома, заурядная девица, с подчеркнуто деланной учтивостью воздела глаза к небу и молвила: "Это моя бабушка".

Здесь заканчивается нетронутая часть рукописи. Как удалось понять из отдельных строк, которые еще можно было разобрать, дальше все происходило так. Через несколько дней Шуберт Шуберт похищает бабушку хозяйки дома и, усадив ее на раму велосипеда, устремляется с ней в Пьемонт. Сначала он помещает ее в приют для неимущих престарелых, где той же ночью овладевает ею, открыв, между прочим, что для старицы это не первый опыт. На заре следующего дня к стоящему в предрассветном садовом сумраке счастливцу подходит молодчик сомнительной внешности и невозмутимо спрашивает, действительного ли старица приходится Шуберт бабушкой. Обеспокоенный Шуберт съезжает вместе с бабусей из приюта и начинает головокружительную гонку по дорогам Пьемонта. Они посещают Ярмарку вин в Канелли, Праздник трюфелей в Альбе, принимают участие в дефиле масок в Кальянетто, заезжают на распродажу крупного рогатого скота в Ниццу Монферрато, на конкурс "Прекрасная Мельничиха" в Иврею, на соревнования по бегу в мешках по случаю праздника местного святого в Кондоле. В конце этого безумного метания по бесконечности гостеприимно принявшего его края Шуберт замечает, что его велосипед давно и невозмутимо преследует молодой первопроходец в седле мотороллера "Ламбретта", причем делает это совершенно не таясь. В городке Инчиза Скапаччино он отводит Граниту к мозольному оператору, на минуту отлучается купить сигареты, возвращается и видит, что старица оставила его и бежала с похитителем. Несколько месяцев Шуберт проводит в глубоком отчаянии, наконец, находит изменницу, уже постоянную клиентку института красоты, куда ее привел искуситель. На лице мойрицы нет ни единой морщинки, волосы сияют светлой медью, губы как свежий аленький цветок. При виде такого падения Шуберта Шуберта охватывает дикое сожаление и немое отчаяние. Не издав звука, он покупает двустволку и отправляется на поиски злодея. Находит недруга в кемпинге занятым добыванием огня трением одного о другой двух кусков древесины. Стреляет: один, два, три раза, все мимо, пока его не берут под белы руки два служителя в черных беретах и кожаных куртках. После решительного ареста Шуберта Шуберта приговаривают к шести месяцам заключения за незаконное владение оружием и внесезонную охоту.
Н. Старикофф
Автор темы

Сообщение #2 Sphynx » 09.09.2020, 09:22

:lol: :lol: :lol: Забавно и незаурядно!
Вы знаете, кто этот мощный Старикофф? Это гигант мысли, отец русской литературы и особа, приближенная к Императору Набокоффу! :)
Sphynx
Аватара
Сообщения: 8639
Зарегистрирован: 14.06.2013

Сообщение #3 Hotaru » 09.09.2020, 11:35

Да да. Мы бы поняли по первому абзацу.
Лоли - цветы жизни
"Это солнечный яд. Золотые лучи. А они говорят: "Надо срочно лечить"" Для педофила в мире две радости: няшить ребенка, и узнавать, что очередного педофоба посадили за педофилию. ©Raisonneur
Hotaru
Злой бука
Аватара
Сообщения: 14692
Зарегистрирован: 04.04.2013

Сообщение #4 Raisonneur » 09.09.2020, 14:33

C'est absolument merveilleux! :good:
Check it in, check it out, or the sun will never shine.
They're a long way away in the subways of your mind.
Raisonneur M
Киномеханик
Аватара
Сообщения: 2740
Зарегистрирован: 13.02.2013

Сообщение #5 Sphynx » 09.09.2020, 15:32

Indubitablement!
Sphynx
Аватара
Сообщения: 8639
Зарегистрирован: 14.06.2013

Сообщение #6 kkkkk » 09.09.2020, 15:37

Вся суть Набокова, классики и литературного искусства как такового.
Мир поразила чума педоистерии. Я выжгу эту заразу до тла.
kkkkk M
Аватара
Откуда: Из Темрюка
Сообщения: 3488
Зарегистрирован: 20.12.2016

Сообщение #7 Kokovanja » 09.09.2020, 17:12

:facepalm: Мойша напел.
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja
Аватара
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 15094
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #8 Sphynx » 09.09.2020, 17:16

kkkkk писал(а) 09.09.2020, 15:37:Вся суть Набокова, классики и литературного искусства как такового.
"Подумаешь, размазал по холсту 100 грамм краски и назвал Джокондой. Херня какая-то". Вся суть тебя.
Sphynx
Аватара
Сообщения: 8639
Зарегистрирован: 14.06.2013

Сообщение #9 kkkkk » 09.09.2020, 18:11

Kokovanja писал(а) 09.09.2020, 17:12::facepalm: Мойша напел.
Искусство - это как религия, прекрасного не увидишь, пока тебе в голову не вдолбят что это прекрасно. По-этому никто не обращает внимания на шедевры начинающих шедевристов, искусствоведы от них нос вортят, пока те не заработают репутацию, зато потом их белиберда как-то неожиданно становится бессмертной.
Мир поразила чума педоистерии. Я выжгу эту заразу до тла.
kkkkk M
Аватара
Откуда: Из Темрюка
Сообщения: 3488
Зарегистрирован: 20.12.2016

Сообщение #10 Sphynx » 09.09.2020, 18:56

Искусство - это как звуки: если ты абсолютно глухой, то нет смысла рассказывать тебе о пении птиц, журчании ручья, песнях и симфониях. Для тебя это что-то совершенно непонятное, чего нельзя пощупать, понюхать и полизать. Все вокруг тащатся от этих дурацких колебаний воздуха, а им же просто вдолбили в головы, что это хорошо, приятно и интересно. :)
Sphynx
Аватара
Сообщения: 8639
Зарегистрирован: 14.06.2013


Вернуться в Наши фантазии

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость