«Детям» проституция норм:
— Во время судебного разбирательства жертва заявила, что эксплуатация сохраняется отчасти потому, что она это считала «нормальной частью повседневной жизни»… После сексуального насилия со стороны родителей ребенок может воспринимать принудительное сексуальное поведение как «нормализованный» аспект взаимодействия со взрослыми… Часто существует крайняя лояльность даже в случаях жестокого обращения, и родители часто остаются примером… Спрэнг и Коул (2018) обнаружили, что почти 60% участников их исследования имеют постоянный контакт со своим семейным эксплуататором, что показывает лояльность и трудность оторваться от преступника… Раскрытие родительской сэксплуатации чрезвычайно сложно, отчасти из-за привязанности и динамики лояльности… Дети часто боятся тюрьмы родителям… Детей, например, заставляли ходить на «свидания» с друзьями родителя (родителей)... Эмоциональное насилие появилось примерно в половине чато-переписок. Примеры включают в себя то, что родители… эмоционально манипулируют ребенком, призывая к верности или претендуя на «любовь». Эмоциональное насилие (то есть претензии на любовь) по отношению к другим членам семьи, таким как братья и сестры или другой родитель, также использовалось для того, чтобы оказать давление на ребенка для эксплуатации... Которые платят за сексуальное насилие над ребенком… часто знакомые жертвы. В большинстве случаев родители представляют насильников как друзей родителей. Несколько раз член семьи, включая, например, дядю в качестве насильника. Наконец, упоминаются знакомые... Жертвы также сообщали о социальных последствиях эксплуатации. Некоторые описывали трудности в формировании прочных дружеских отношений, часто из-за неопределенности в отношении социальных норм и ценностей. Также упоминались сексуальные проблемы и неуверенность в отношении сексуальной ориентации: «Я не думаю, что больше нахожу привлекательными что-то кроме пожилых женщин»… Когда родитель является преступником, жестокое обращение и эксплуатация становятся нормализованными как часть повседневной жизни. Чаты показывают, что родители часто передают эту нормализацию, например, самостоятельно выполняя секс-работу, создавая среду, в которой происходит эксплуатация, или прямо заявляя, что эксплуатация является нормальной частью жизни. В некоторых случаях дети усвояют это убеждение и воспринимают ситуацию как неизбежную часть жизни. «Хорошо, я говорила около года или что-то в этом роде, что у нас с отцом есть особая связь, когда мне было 12 лет, он начал учить целоваться, а потом мне понравилось, когда мы это делали, но я чувствовала себя очень странно после этого, а также в школе. А потом постепенно я начала находить это все более и более нормальным и прекрасным, и хотела все больше и больше, и он тоже хотел этого со мной»… Около половины жертв ссылались на аспекты своей жизни, которые имели положительный смысл или могли иметь защитный эффект. Хотя эти факторы не препятствовали эксплуатации, они представляют собой потенциальные отправные точки для моментов устойчивости или поддержки. Примеры включают в себя позитивные места или деятельность, такие как общение с животными, занятия спортом, работа или образование... Для половины тех, кто упоминал положительные семейные связи, отношения с родителем-преступником воспринимались как положительные до начала эксплуатации, иногда даже во время эксплуатации... Еще одним препятствием для раскрытия информации был страх потерять семью. Жертвы часто опасались детдома и, в некоторых случаях, потери контакта с родителем-преступником. «Но, мадам, я на самом деле не хочу оставлять своего отца»... Некоторые преуменьшили серьезность ситуации или надеялись, что она решится сама по себе. Чувство вины и лояльности по отношению к членам семьи, часто родительскому преступнику, также препятствовало обращению за помощью… «Такое уж прямо большое дело? Или я просто в плену жертвенной роли?» (Речь идет о в среднем >15-летних проститутках!)
©️
https://doi.org/10.1016/j.chiabu.2026.108202
