Нимфетомания 6

В то лето сложилось так, что у меня была полная неопределённость, будет у меня отпуск, не будет его, а если будет, то когда... И с кем я туда поеду, если вообще поеду... А уж "куда" - это и подавно. На работе - полнейший завал, и всё тоже в подвешенном состоянии. То ли проект надо было сдать ещё вчера, то ли заказчик сам возьмёт тайм-аут подумать, а чего ему самому, вообще говоря, собственно, - надо, и надо ли вообще... Договор на разработку того проекта был составлен так, что, типа, что изволите, всё сделаем, фигня вопрос, в самые короткие и даже, я бы сказал, нереальные сроки. Ну, оно понятно, сначала на кону был сам тендер, и выигрывал его тот, у кого больше язык подвешен на бла-бла-бла, а когда его, всё-таки выиграли... Ну, как говорится, "взался за гуж, - не говори, что не муж". Это у нас просто система так построена: всё на понтах, на откатах, а потом оказывается как у паровоза: весь пар уходит в гудок. А с другой стороны, если не прогудишь, - так просто не у дел останешься, и никому твой "пар" будет на фиг не нужен. Ну, если согласно букве договора, то мы бы, конечно, тоже могли бы в позу встать, но нам это было как-то без мазы: зачем лишний раз портить отношения с хорошим заказчиком? С требованиями строго следовать план-графику этот заказчик сам пока, вроде бы, особо не налегал, зато периодически выдвигал свои поедложения: то тут подкорректировать, то там... И нет бы всё это протоколировать, документировать, но мы сами как-то больше руководствовались неформальными отношениями. И всё бы хорошо, но были у заказчика некоторые формальные основания к нам предраться, вспомнить про согласованные сроки, а свои "соображения" отнести к неформальным... Эти основания висели дамокловым мечом... Понятное дело, именно надо мной, вечным "стрелочником" и козлом отпущения. А когда всё так неформально, на "человеческих отношениях", то скользко как-то. Может, премию отвалят, а может, - с работы выгонят... Рулетка! Основания есть для того и другого, а каким из них будет даден ход, - то это чисто под настроение. Заказчика, нашего начальства, кого угодно. А оно - как погода в апреле месяце.
А было уже лето, и все мамашки, которые с детьми разъехались по отпускам, на работе никого нет, и даже непонятно, чего делать... Нет, не так всё плохо, просто непонятно, что будет дальше... А на личном фронте... Вернее, на семейном... Хотя, какой там, на фиг, "семейный" фронт? Когда семья уже развалилась, жена от меня ушла, детей забрала с собой, но фактически сбагрила их своей маме, то есть, их бабушке, а сама жила с каким-то своим новым мужиком, которому эти дети нужны были как козе баян... Ну ладно бы, пускай бы она сама жила с кем и как хотела, совет им да любовь, как говорится, но дети-то здесь причём? С тёщей, для меня уже уже фактически бывшей, я всегда был в довольно натянутых отношениях, а угодить ей в чём-либо, - это было вообще за гранью невозможного. Да и мне от неё сто лет ничего было не надо, и сама она мне на фиг не нужна, но, вот, мои дети-то оказались у неё! Хотя, по идее, то есть, по закону, - у меня были какие-никакие родительские права, которых официально у меня никто пока ещё не отбирал, а, вот, у неё их - вообще никаких. Но если довести дело до суда, то доказать тут что-либо было бы весьма и весьма непросто. Формально их мать была прописана там же, где и эта бабушка, а кто где фактически живёт, - это уже никого не интересует. Так что, чисто формально будет считаться, что "дети живут с матерью" и всё у них там чики-поки, а наши совковые судьи почти всегда были стопроцентно на стороне женщин... Тут надо было хотя бы дождаться, когда дочке стукнет десять лет, и тогда по закону судейские уже будут просто обязаны спрашивать её собственное мнение, а в ту пору ей десяти ещё не было, и поэтому даже спрашивать её никто не был обязан. Но тут мне было важно не только дождаться, но и не "сорвать резбу". Дочке там могли каждый день капать на мозги, что "папа плохой", "папа вас выгнал", "папе не до вас"... А как это проверить, если мне под разными предлогами и поводами просто не давали видеться с собственной дочерью. Я тогда собирался подавать в суд чтобы мне выделили хотя бы часы для общения с дочкой, хотя если будет установлен такой жёсткий график свиданий с конкретными часами был бы поперёк горла и мне, и им, и ей самой.
С сыном было несколько проще. Ему было уже двенадцать лет, и он имел своё мнение по этим вопросам. Ему самому уже не составляло никакого труда сесть на маршрутку, и просто приехать ко мне, особо не спрашиваясь ни у какой бабушки, мамы, дяди, тёти... В конце концов, потом так оно и вышло: в конце концов он сам окончательно разругался со своей бабушкой, и переехал жить ко мне, но это было уже потом, следующей весной уже, а в то лето он жил ещё там, и к переезду ко мне был ещё не совсем готов. Я сам с утра до вечера пропадал на работе, и тоже был не совсем готов принять его у себя дома. Хотя, ключ от моей квартиры у него тоже был, и он мог бы приехать в любое время дня и суток, даже когда меня дома нет, но что ему там было бы делать одному в пустой квартире? Разве только, если совсем уж хреновые дела пошли, когда деваться больше - уж совсем некуда... А дела тогда ещё были не столь хреновы.
Итак, с отпуском была полная неопределённость. А если хочешь куда-то поехать, то надо готовиться заренее. Ну, скажем, начиная с билетов. На поезд - брать их надо за сорок пять суток. Тогда они - точно есть, по крайней мере, в восемь часов утра, если прийти часикам к шести к центральным кассам, и оказаться в первых рядах очереди. Кассы открываются ровно в восемь, и тогда же появляются билеты на очередной день, который будет через сорок пять суток. Но там - свои порядки. В восемь частв у дверей с улицы стоит толпа, которая при открытии дверей бегом устремляется к окошкам касс...Поэтому если стоять не у самых дверей, а с краю толпы, то есть, подойдя ближе к восьми, то встать в очереди ближе чем пятым-шестым - уже не получится. А пятым-шестым - это надо достояться минут через двадцать. Потому что все берут по многу билетов сразу, и сами заранее не знают, чего хотят... А за двадцать минут билеты на некоторые направления могут уже полностью "улететь". Поэтому подходить надо к шести, часа два стоять у самых дверей, и после спринтерского забега встать у какого-нибудь окошка первым-вторым. Ну, на крайняк, - третьим. Тогда - есть шанс.
Ну, и аналогично - с обратными билетами. Только неделькт через две после взятия билетов "туда", то есть, уже за сорок пять суток до дня отъезда "оттуда". А если брать из Крыма, то это довольно сложно. Крым - это Украина, а Украина как-то не очень-то вписывается в российскую систему продажи железнодорожных билетов. Фактически, и обратный билет реально было взять только на Севастопольский поезд, который российского формирования, и бригада там чисто российская, и билеты распределяются по российской системе. А так... Если приехать в Симферополь, или даже хотя бы даже в Харьков, то там билетов - хоть завались, из Крыма на все направления, хоть из Феодосии, хоть из Керчи, хоть из Евпатории, а в Москве их, как бы, - нет. Можно, конечно, и без обратных билетов в Крым приехать, и попытаться взять их там... Но это галимо: пол-дня торчать в кассах... Это будет уже не за 45 суток, а за две недели, так что, не факт, что они там ещё будут. Ну, один-два билета - это ещё ладно, а с тремя-четырьмя - уже сложнее.
Я так прикинул. Ну, с первого сентября - это учебный год начинается. Вернуться - тоже неплохо было бы хотя бы за недельку: там и акклиматизация, и всё такое, и к школе подготовиться, опять же... Отпуск у меня, если дадут, то не больше двух недель. Ну, плюс пара выходных - это уже шестнадцать календарных дней. Минус дорога... Ну, короче, всё те же две недели, как ни крути, - и выходит. И тут ещё подвернулась не слишком дорогая путёвка на двоих в однин дом отдыха. Она, собственно, для меня всё и решила, я сразу понял: другой такой - не будет, так что надо сначала брать, а потом думать. Крым, Гурзуф, совсем рядом со знаменитым Артеком. Как раз на какие надо дни: заезд с воскресенья по черезследующую субботу, всего на 14 дней. Во многие турбазы и дома отдыха заезды по 12 или 21 день, а 14 - далеко не везде, но тут было именно на 14, причём, с воскресенья по субботу, что для меня был большой плюс. Как раз к отпуску присоединялась пара выходных, и у меня выходило шестнадцать полных суток подряд: как раз вместе с дорогой. И условия там такие, довольно неплохие, что двухместные номера, а третьего ребёнка возрастом до десяти лет можно пристроить на раскладушке, оплатив только питание, да и то, - по половинной стоимости... Ну, или там какие-то копейки, которые платятся уже на месте, типа, за бельё и прокат раскладушки, но это не сравнить со стоимостью путёвки. То есть, практически на халяву. Потому чем-то кормить ребёнка - это и здесь по-любому надо, а там или здесь - какая разница? А если сорвётся ехать с дочкой, - что ж поделаешь, но мы тогда ничего вообще не теряем. Ну, обломается халява: бог дал - бог взял, как говорится. Поэтому я взял эту путёвку не глядя. В других местах ничего похожего - даже и близко не предлагалось. Везде заезды были то на 12 дней, с четверга по понедельник, то ещё фигня какая-нибудь, а льгот на детей - либо совсем никаких, либо лет до пяти...
Ах, да, ещё один момент. У меня на руках по началу не было ни свидетельства о рождении детей, ни медицинской страховки, ни вообще ничего. Всё моя бывшая "половинка" унесла с собой. Но я тогда сделал просто: пошёл просто в ЗАГС, написал заяву, что, дескать, свидетельства - потеряны (на сына и на дочь сразу), заплатил какой-то чисто символический штраф... Ну, рублей по сто или двести, в ту пору было так, во всяком случае. И мне всё сразу сделали. А ещё я не поленился пойти в милицию, в паспортный стол, и там попросить восстановить вкладыши о российском гражданстве. Сейчас они для поездки на Украину уже не нужны, а в ту пору - ещё нужны были. Там у меня, правда, чуть не вышла затырка: молоденькая паспортистка стала спрашивать паспорт ещё и матери детей, но одной шоколадки вполне хватило для того чтобы вкладыши были сделаны в тот же день. Ну, короче, документы на детей я выправил. И путёвку, и билеты покупал на уже них, то есть на эти свидетельства. Я, кстати, даже не знаю, становится ли недействительным прежнее свидетельство о рождении, если я заявил, что оно утеряно, и сделал повторное? Но кто это будет проверять? Тем более, через несколько лет - они всё равно уже паспорта получать будут.
Дочке тогда не было ещё десяти, так что билет на неё я брал ещё детский, за пол-цены. Так что, если моя бывшая жена или тёща вместе с детьми заграбастали все документы на них, - то дело это вполне поправимое. Просто, идётся в ЗАГС и говорится, что документы - потерялись. Там - без вопросов. У них там всё уже есть в компьютере, достаточно только свой паспорт показать было, хватило даже одного.
И вот, уже имея на руках все документы, путёвки и билеты, я стал внаглую писать заяву на отпуск. Начальник хмыкнул, и положил её под сукно. Дескать, - посмотрим... Как там заказчик... И вообще, вот, сдашь документацию, - тогда езжай куда хошь! А чего б не сдать? Три пары выходных посидеть за компьютером - всего-то и делов! Али я забыл, как сдавал зачёты и сессию после почти полностью прогулянного семестра? Если как следует посидеть, так чтобы от меня дым пошёл, - то тогда вполне возможно. А без какого-либо стимула, я так вряд ли уже стал бы... Ну её на фиг!
То, что мы едем по крайней мере с сыном - выяснилось только в последнюю неделю перед отъездом. И на работе получено добро на отпуск. Сдал-таки документацию, и заказчика было чем заткнуть, как раз на две-три недели, чтобы он ознакомился, да написал какие-то свои замечания, предложения и прочие благие пожелания... Но, вот, с дочкой, увы, - не выгорело. Наверное, недостаточную я провёл "подготовительную работу". Да и как её проводить, когда у меня самого всё - вилами по воде писано, и не до этого вообще: работа с утра до вечера вместе со всеми выходными. Бабушка отвезла её к себе на дачу, а та не особенно-то и настаивала, чтобы ехать со мной... Ну, чего уж тут можно ожидать от девятилетнего ребёнка? Спасибо хоть на том, что не стала она мне заявлять, типа, "Папа, я тебя ненавижу!". А ведь могла бы! Там ей такого на уши могли понавешать!... И вообще, я стал уже готовить документы для того чтобы подать иск в суд, и мне тут было не слишком выгодно делать такие резкие телодвижения как выкрадывать детей с бабушкиной дачи... Но всё это, опять же, было уже сильно потом. Так что, я собрался уже сдавать её билет... А путёвка... Да никакой путёвки там на неё даже не было, так только, была возможность разместить ребёнка на дополнительном месте, оплатив только половину стоимости питания... Очевидно, это было расчитано на тот случай, когда едет семья, скажем, мама, папа и малолетний ребёнок. Ну, мамашка с двумя детьми - тоже дело нередкое, а, вот, чтобы папашка... Не знаю, сколько ещё таких, но так или иначе, формальные условия были такие. Для третьего ребёнка до десяти лет место - дополнительное. А иначе - все за полную стоимость. Так что у нас была практически последняя возможность взять дочку почти на халяву, но если эта халява у меня обламывалась, то никто мне её возмещать не обязан. Если бы вопрос стоял так, брать ли путёвку по полной стоимости, без возможности сдать, то я бы вряд ли решился бы. Даже если сдавать в последний момент с потерей пол-цены, то всё равно многовато теряется как-то.
И вот, как-то вечером, возвращаясь с работы, я встречаю во дворе одну соседку, Галькой её зовут. Живёт она от меня через подъезд, и мы с ней были шапочно знакомы. А тут я остановился, и не особо как-то спешил скорее убежать домой. Мы стали трепаться. Я ей, как бы промежду делом, сказал, что еду, вот, дескать, в отпуск в Крым... Кстати, про подробности наших отношений с моей бывшей она даже не знала. Что мы уже развелись, - это было для неё новостью. Ну, про подробности наших трений насчёт детей - это я даже расписывать подробно не стал. На фиг надо? И так ей слишком много информации. Сказал только, что, вот, мол, дочку тоже хотел взять, но, видимо, это дело обламывается. Причин уточнять пока не стал. Ну, мало ли, скажем, - заболела... И, как бы между делом, вроде как жалуясь на судьбу-злодейку, да жизнь-копейку, мельком так, заметил, что вот, дескать, а одна путёвка - пропадает! Тут я немножко даже приврал и приукрасил. Сказал, будто бы на дочку - тоже куплена совершенно полноценная путёвка, и всё оплачено по полной стоимости, а сдать её - нет уже никакой возможности. Если бы хоть недельки за две, то ещё можно было бы, и то с потерей половины цены, а за три дня - уже вообще никак! Придётся ехать вдвоём по цене как за троих! Про детские и взрослые билеты, путёвки и всё такое - это я тоже расплываться особо не стал. Да и редко теперь, где такое бывает, чтобы были какие-то особые "детские". Детские билеты на поезд - это да, но там чётко: там до десяти лет, и дату рождения конкретно смотрят.
А у этой Гальки, которая моя соседка, меж тем, - своя дочка была, Юлькой её звать. Она, где-то так, примерно на год младше моего сына... Ну, или на полтора, это не важно. То есть, тогда ей было лет одиннадцать, а может, ещё даже десять... Я тогда даже не знал, когда у неё точно день рождения. Когда-то они вместе играли во дворе, в детский сад одни ходили, но в разные группы. Вместе копались в одной песочнице... Но сейчас... Назвать их "друзьями" было бы как-то сложно, но и особыми врагами, вроде бы, не были. Когда мой Серёжка был у меня, то вроде бы, они играли во дворе вместе с другими ребятами в какие-то обще-дворовые игры вроде салочек, но чтобы специально держаться вместе, - особо как-то не держались. С другой стороны, если после долгого отсутствия или где-то далеко от дома встречаешь кого-то, хотя бы из просто бывших знакомых, то, порой, кажется, что всю жизнь были друзьями - не разлей вода! Как говорится, "на чужой сторонушке - рад своей воронушке". И хотя где какая "сторонушка" была для него "своя", а какая "чужая" - трудно сказать ("там" у него тоже уже были свои друзья-приятели, одноклассники), но если отъекать от дома... И у меня промелькнула мысля: "А что, если бы эта девочка поехала бы вместе с нами?". От одной этой мысли у меня что-то ёкнуло где-то внизу живота. Но только на мгновение. Сначала я просто прогнал от себя эту мысль. Типа, "Во, бредовина ещё какая, надо же!". Но она вернулась ко мне в более солидном оформлении. Типа, "А чего тут такого? Ведь всё равно мне ничего особенно такого - эдакого с этого дела не светит! Но ведь и страшного ничего не произойдёт ведь, да?! И Серёжке не так было бы скучно, чем одному... Может, они даже и подружатся как следует..." - пошли какие-то явные отмазы... Перед кем? Перед самим собой? Ведь это всё - только мои собственные мысли. Которые были исключительно внутри меня. Во мне как будто бы завязался диалог двух разных людей. Или не людей... Может быть, один из них был с крылышками, а другой- с рожками? Или один старый брюзга (тот самый, который с облезлыми крылышками) и весёлый вихрастый паренёк, у которого среди буйных вихров озорно торчат маленькие рожки...
- Ну а вдруг? Ведь если придётся хотя бы просто жить бок о бок, и даже в одном номере с девочкой, то разные ситуации могут случиться... Ну, мало ли, случайно, там, чего-нибудь...
- Никакого "вдруга" не будет, конечно! Когда она будет ложиться спать, то наверняка в пижаме. Или хотя бы в трусиках и маечке... И ничего такого особенного ты у неё там даже не увидишь!
- А ведь иногда будет она там переодеваться в купальник... Или в душе мытся? - и тут у меня воображение рисует красочную картинку, как она сама себе делает воду потеплее, вдруг у неё на вентиле срывается резьба, и горячая струя... Нет, ничего страшного лучше не происходит... Или лучше так: просто вода в кране резко кончается, и она там вся намыленная, а глаза крепко зажмурены, на лице мыльная пена... Ну, короче, какая-то там проблема, она кричит, а я бегу её "спасать"...
- И чего? Ты при этом на что-то ещё реально недеешься? Такие ситуации - случаются очень редко. Практически исключено... Так не бывает... Если бы не две недельки, а всю жизнь... Да и то, вряд ли... Девочка-то она уже большая, ей не пять лет! Они в таком возрасте к подобным вопросам - очень чутко относятся. Чутко и настороженно!
- Ну ладно, а если просто, я её хотя бы просто, мельком, случайно увижу её голышом...
- Скажи лучше честно: ты собрался за ней там подглядывать?!... Собрался же ведь, да? Так вот, хрен у тебя чего выйдет! Она будет тебя очень стесняться!... А чтобы помыться и переодеться, то на то там есть ванная, которая хорошо закрывается на щеколду... Ты думаешь, она не сумеет ею воспользоваться?
- А вдруг, она будет очень тугая, эта щеколда? Или чтобы её закрыть надо будет с силой приподнять дверь... Ну, мало ли?...
- То есть, ты её сам так специально подогнёшь, чтобы она фактически не закрывалась, да? Ну-ну...
- Можно даже и так... А может, и не понадобится... Или жевачкой залепить, как будто кто-то до нас похулиганил... А когда будем съезжать, - то всё починить обратно на место! И отогнуть назад, и жевачку недожёванную выковырять... Или сказать, что так и было...
- А ты ещё скажи, дескать, а вдруг она туда сама случайно войдёт... Щеколда-то - того, сломана! А ты там - сам во всей своей "красе" перед ней предстанешь!
- А чего, и войдёт! Тоже, как бы случайно... Откуда ей знать, что я там? Ведь щеколда-то того... И я, как бы, тут не при чём!
- Ну, если ты там будешь часами её дожидаться в таком виде... Как будто бы только что помылся и воду выключил... Тогда, может быть, случайно когда-нибудь вскочит... Жди...
- Ну, зачем же так, прям-таки уж и часами? Что она, дура, что ли? Если ей самой это будет интересно и любопытно, то она сама же и подгадает такой момент... Ведь подгадает же! Специально заметит, как я туда пойду, выдержит паузу, и вдруг ворвётся, как будто бы ей там чего-то срочно понадобилось, а она, будто бы, не знала, что я там...
- Ооочень ты ей интересен, эксгибиционист хренов! Старый пердун! Будто бы мелкую девчонку твоя волосатая мотня так уж прям и заинтересует! Да сблеванёт она, если только вдруг такое увидит! Даже мельком!
- Ну, сблеванёт или не сблеванёт, - это её проблемы. Навязываться сам я ей там особо не буду, а как возможность такую - почему б не допустить и не предоставить? Особенно, если ей самой вдруг этого захочется... Подсмотреть, подглядеть... Ведь девчонки-то, - они бывают чень даже любопытные! Даже если скрывают своё любопытство под толстым слоем деланного насмешливого пренебрежения... "Фи", мол... Фу и бя! А, вот, и не "фи"! А если я её не буду за это ругать? А если даже разрешу смотреть? Нет, ничего не требуя взамен... Ну, разумеется, кроме "Ты только маме не рассказывай, ладно?". А, вот, самой её стесняться или не стесняться передо мной - это она сама как-нибудь дешит! Мало ли, а вдруг её захочется самой мне показаться! Тоже под каким-нибудь благовидным предлогом, разумеется! Или - тоже, как будто бы "случайно"...
- А если ничего этого не будет? Ведь наверняка, не будет же! Это просто у тебя фантазии зашли слишком далеко!
- Ну, даже если этого и не будет! И - что? Будут тогда другие моменты! Поедем мы куда-нибудь на маршрутке... А там - много народу... Самое оно - посадить её к себе на коленки. Как дочку. И обнять кругом живота... А то, повороты - крутые, дорога - серпантин... Или в первый же день обгорит она на солнышке... Ну, не совсем так, чтобы сильно, но придётся намазать её кремом... Нежно так, ласково... А вдруг, ей это понравится?... Я же ведь её так нежно, и очень бережно...
- Но это же - уже не то, чего ты хотел! Признайся же, тебе надо чего-то большего...
- Но даже это... Даже если только это... Этого - уже достаточно. Вполне достаточно...
- Для чего достаточно? Ты готов потратить на это кучу денег? Чтобы её там вот так баловать, развлекать, таскать по всяким поездкам, аттракционам... Ведь на самом деле ты не потратил пока ещё не копейки. Даже билет можно сдать обратно! И деньги вернуть.
- А, может, мне ни денег не жалко, ни времени, ни сил... Хотя, какое там время? Разве оно будет потерянное? Это - наоборот, самое желанное для меня времяпровождение. Находиться рядом с такой девочкой, выслушивать её всякие милые глупости, разрешать ей то, чего не разрешает дома мама... Даже нехорошие слова произносить!
- Не ври! Ты не этого хочешь! Ты надеешься на что-то большее!
- Да, надеюсь. Ну, а эта надежда, - она как бонусный лотерейный билетик. Не факт, конечно, что он выиграет. Но даже при этой своей нефактовости и ненадёжности, он имеет некоторую ценность, по сравнению с просто фантиком. Как шанс. А не выиграет, - так не выиграет. Не судьба, значит... Да, я рискую... Но кто не рискует, тот не пьёт!
Я не помню, сколько они там ещё так трепались. Старый хрыч, брюзга и ворчун в мятых белых одеждах и с облезлыми крылышками за спиной, - тот совсем сгорбился, сморщился и превратился в скупого Плюшкина. Он опустился до того, что стал подсчитывать какие-то жалкие копейки! А рогатенький удалец, тот держался молодцом! Он просто воспарил над всеми этими житейскими мелочами, и готов был даже за просто так, за одно только сияние детских глаз дарить... Чего дарить? Да всё что угодно! Ласковое тёплое голубое море, сапфирово-синее небо, огромный белый теплоход, уходящий куда-то за горизонт... Разные образы проплывали перед моим мысленным взором. И будто бы при этом за кадром звучала какая-то прекрасная песня, слов которой было не разобрать, но она была вся из себя такая торжественная и светлая... И голоса в хоре звучат чисто как серебрянные колокольчики... Постойте-ка!... Что-то такое мне, похоже, даже и припоминается... Ах, да, в старом-престаром, ещё довоенном советском фильме "Золотой ключик", между прочем, любимом фильме моего детства, так там в самом конце, когда сказочный Летучий Корабль уносит всех положительных героев к Светлому Будущему, оставив за бортом всех Карабасов-Барабасов с Дуремарами, там звучит песня "Далёко, далёко, за морем...". Вот, что-то такое, похожее. Но, правда, спустя годы, я, всё же, нашёл-таки слова той песни, и был несколько разочарован в них. Даже выучивать наизусть я их тогда не стал. Обычный совковый наив. А тогда, в детстве, это воспринималось совсем как-то по-другому. И, вот, сейчас звучало именно так, как это у меня воспринималось именно Тогда. Когда Солнышко светило ярче, и Травка была зеленее. И вот, будто бы мы все стоим на причале... Или на ародроме? Корабль, меж тем, превратился в огромный белый самолёт, и он тут ещё совсем близко, но за ним уже тянется ослепительно белый инверсионный след... Как будто я смотрю на него с другого самолёта, летящего параллельным курсом... Или с земли в какой-нибудь в двухсоткратный телескоп с оборачивающей системой и автослежением... То есть, видно, какой он огромный, во всех деталях, и добрый: в нём места хватит всем. И у нас ещё есть шанс устремиться Туда, и вдруг тоже оказаться Там... Или остаться стоять здесь... Точно зная, что другого такого шанса - уже больше никогда не будет. Только скрипучий вредный голос крылатого Плюшкина в белых одеждах. И его мерзкое хихиканье. Выбор - за нами. Вернее, за мной одним. Как я решу, - так и будет. А может быть, тот уходящий за горизонт огромный белый теплоход назывался "Титаник"? Всё - лотерея. Вся жизнь - игра.
Но на самом деле, это всё у меня длилось доли секунды. А может, и мгновение. Просто, как будто бы в проекции на другую ось времени... Хотя, даже если в этом, "реальном" времени это заняло несколько секунд забытья, это было в пределах обычной нормальной паузы в неторопливой беседе. Короче, решение я - принял. Надо ли рассказывать, какое?
Нет, я не стал торопиться. Выдержал паузу. Сказал ещё несколько ничего не значащих фраз вроде обычных сетований про судьбу-злодейку, да жизнь-копейку... Да я сначала даже вообще ничего не предлагал. Просто так, вроде как, для красного словца, как говорится. Смотри, типа, какие у меня тут проблемы!... А самой чтоб - завидно было: типа, "Эх, мне бы твои проблемы!". И всячески выказав своё смирение с превратностями судьбы, и свой полнейший пофигизм в связи с этим, как бы между прочим предложил взять с собой её дочку. Даже так, чисто как широкий жест вежливости, что ли... Скорее даже, как бы, расчётом на вежливый отказ даже. А чего? Пропадут же деньги! Ни себе, ни людям! А так, - хоть людям... А чего б ребёнку не порадоваться? Я нарочито строил из себя такого наивного "ваньку", которому даже и в голову не могло прийти, что его кто-то может заподозрить в чём-то "нехорошем". А если бы даже и узнал бы о чьих-то подозрениях в отношении себя, то сам же готов громко расхохотаться: вот, дескать, это ж надо же, как вышло-то, а! И взабыль, странно как-то со стороны смотрится! А я-то, дурак, как-то и не подумал даже! Ха-ха-ха, короче говоря.
И вроде бы даже, не всё так гладко у меня выходило. Ну, скажем, раз этой девочке было уже одиннадцать лет, то, по идее, ни по детскому билету проехать, ни на халявное дополнительное место ей - уже по возрасту не светило... Ну, короче, на это бы ей всё равно уже претендовать было бы довольно сложно. Хотя, может быть, и можно было бы кого-нибудь там на месте уломать, подмазать, шоколадку, бутылку, конвертик... Но это слишком стрёмно ненадёжно было бы полагаться на всё это, а тут - вполне официально заявленные условия, что "дети до десяти лет..." (я даже не знаю, "включительно" или как, но когда я брал на свою дочку, то мне тогда было без разницы, ведь лет у нас было - вообще девять).
Но нет нерешаемых проблем. На свою-то дочку свидетельство у меня - есть. По нему возраст значится - ещё девять лет. Дата рождения там проставлена какая надо. А, вот, фотографии-то там - и нету! Ну, не предусмотрено фотографий в свидетельствах о рождении! Кто она там на самом деле, блондинка или брюнетка, а может, даже и шатенка... Ну, может быть, конечно, заявленный возраст и внешний вид вызвать некоторые подозрения... А с другой стороны, - ну, бывают же крупные дети, бывают даже и скороспелки... У меня у одной знакомой дочка есть, так у той в девять лет уже вот такая грудь была! Ну, не то чтобы совсем как у взрослой, но обычно у других такая лет в тринадцать бывает. А у кого-то и к пятнадцати годам только вырастает... Может быть, конечно, это такая даже уже и патология развития, но, ведь, - бывает же! Но в условиях-то написано строго формально, по документам, а не сколько там у гого сантиметров или килограммов... Ну, короче, ежели у кого какие подозрения возникнут, то пускай засунут их себе куда-нибудь... Это не я им, это они мне должны будут чего-то там такое доказывать! А какие у них доказательства? А, - никаких! Только одни лишь подозрения, которые к делу не пришьёшь!
Ну, сначала я предложил даже, типа, как бы, в шутку. Ну, или - действительно, как жест вежливости... А то, получается, вроде бы я так хвастаюсь перед ней... Как будто бы сам чего-то жру в одну харю, а она мне в рот смотрит и только слюни глотает, а я этим, как бы, - наслажаюсь... Ну, а если я предложу, хотя бы чисто формально, и получу вежливый отказ: "Спасибо, не надо!", ну, тогда, - не надо - так не надо! Дело хозяйское! Моё дело - предложить... А ещё, вот, думаю, а если она, всё же, согласится и поверит мне, и тогда, наверное, отдаст деньги по полной стоимости... Это ж даже я и в прибыли окажусь тогда... Ведь на самом деле Катькино место у нас - практически халявное... И, вроде как, мухлёж с моей стороны - не особый. Ведь отдых-то её дочка получит - вполне себе полноценный, если даже по полной официальной цене! А если мне чего там удастся урвать на халяву, так это может быть чисто мой личный бонус... Хотя, какой там, на фиг, "бонус"? Вон, кто вожатыми в пионерлагерь едут, так они ж там не просто на халяву там сами живут, а ещё и зарплату получают! Я же беру на себя почти такие же хлопоты, так что, - всё честно!
Но эта соседка вдруг неожиданно для меня сказала, что подумает. И сразу свернула разговор на вопрос про деньги. Ну, таких денег у неё, чтобы сразу отдать, разумеется, не нашлось бы, но я сказал, что, фиг с ними, может, потом отдаст когда-нибудь... Не горит. Потому что - всё и так уже сгорело. Ведь по той легенде, которую я ей только что так красочно разрисовал, путёвка по полной стоимости уже сгорела, и сделать с ней уже всё равно больше ничего нельзя, кроме как сесть на поезд и поехать по ней прямо сейчас. К слову сказать, забегая вперёд, деньги-то она мне, вроде как, какие-то потом даже и отдала, и дочке тоже дала на мелкие карманные расходы, но по факту просадили мы там - всё равно гораздо больше. Я уже понял, что с деньгами у них там, так скажем, - не очень, и не стал их особо напрягать. Когда речь зашла про конкретную сумму, то я назвал такую цифру, которую сам фактически заплатил только за одно питание. И то, это было по половинной, то есть, детской стоимости! Если бы путёвки реально так стоили, то жить в пансионатах на югах было бы дешевле чем дома! Так что "бизнеса" у меня на этом - всё равно не получилось. Даже тот "бонус", который мне, вроде как, причитался, я им, фактически, получается, - просто подарил.
Ну, короче, тут подбегает её дочка, Юлькой её звать. Она до этого во дворе играла.
- Юль, а где "здрасьте"? Видишь, дядь-Саша стоит?! - с ходу одёрнула её мать.
- Здрасьте, дядь-Саш! А Серёжка когда будет?
- Привет! А что тебе прям так сразу Серёжка нужен? Нет, Серёжка пока там, у себя, вещи свои собирает...- говорю я - Ты, Юль, знаешь, а мы на Юг ехать собрались, на море! Сегодня - что у нас? Вторник? Ну, вот, он в пятницу вечерком сюда подъедет, а на следующий день, то есть, в эту субботу, значит, - мы уже ту-туууу! Так что, тут, во дворе ему играть, боюсь, уже не придётся.
- Понятненько... А я никогда на море не была... А вы тогда потом скоро обратно приедете?
- Ну, вот уже сразу - и "приедете"!... А нам, может быть, не хочется сейчас как-то даже и думать, что отпуск когда-нибудь кончится, и каникулы кончатся, и мы приедем, а тут уже дождь, слякоть и учёба... Пока что мы всеми мыслями - уже там! А вы с мамой - ехать никуда не собираетесь? - спросил я чисто риторически, зная уже совершенно точно, что не собираются они - никуда.
- Не-а! А мы, вот, - здесь будем... Вот бы мне тоже как-нибудь так поехать... Я море никогда даже не видела...
- А ты с этими вопросами - это ты к маме, пожалуйста! Если она отпустит, то давай - с нами!
Всё! Ход сделан! Момент пойман снайперски точно! Теперь та не отвертится своими "Подумаю"! Либо да, либо нет. Дочка - уже в курсе, и отвечать придётся ей, а не мне.
- А как это? - удивилась Юлька. Она, похоже, не поняла, как это? Вместе с мамой, что ли?
- А так это. Очень просто. Я взял билеты на себя, Серёжку и Катю. Но, вот, так вышло, что Катя у нас заболела, и с нами она теперь не едет, так уж получилось. А у меня пропадает и билет, который на Катю. Но ладно билет, его ещё можно сдать было бы, так вот ещё и путёвка... Стоит она довольно дорого, подороже билетов. Но теперь её уже поздно сдавать. Я не стал посвещять Юльку в наши семейные дрязги, на фиг ей это надо? Так что, пускай будет что Катя "заболела". Типа, форс-мажорные обстоятельства непреодолимой силы. Хотя, даже когда я брал на Катьку билет, то уже было ясно процентов на девяносто девять, что никуда она на самом деле с нами не поедет. Ну, разве только, если какой-нибудь метеорит вдруг с неба упадёт, и ту бабушку её - как раз на фиг прихлопнет! Ну, я и подумал, что билет сдать - это я всегда успею, ну а вдруг!... Но чудес - не бывает.
- И - что?
- Ну, вот, и я говорю твоей маме. Есть у нас лишний билет. И путёвка. Там всё уже оплачено. И где жить, и еда, и всё такое. Если никто по ней не едет, то деньги просто пропадают. Жалко ведь, пропадёт теперь, и деньги теперь мне уже никто не вернёт... Но если хочешь, то можешь поехать - ты вместо Кати! А чего? Серёжке не так скучно будет, всё ж, хоть с кем-то из друзей!
- Мам! А чё, правда, что ли?
- Ну, видишь, вот, дядь-Саша так говорит, значит... Ну, я даже не знаю! Страшно тебя отпускать одну!
- Почему одну? А я, а мы с Серёжкой? - вмешался я, опять кося под наивного, - Нас - что, нету, что ли? Не одну, а вторём тогда уж! А когда втроём, - то это уже не одну же!...
- А вдруг там... - Юлина мама даже не знала что сказать, и немножко подвисла на этой фразе.
- А чего там "вдруг" такого будет? - перехватил инициативу я - Такого, что там - "вдруг", а здесь - "не вдруг", да? Здесь и машины, вон, носятся даже по дворам, и пьянь всякая ошивается... Вы-то сами Юлю тут - что, постоянно за ручку водите, что ли? Вы же, ведь, сами на работе с утра до вечера, а она у вас везде лазает где ни попадя! И правильно делает, пускай, конечно, лазает, только не надо тогда уж придумывать насчёт всяких там "вдруг"! Вдруг бывает только пук! А там-то я, хотя бы, сам в отпуске буду. То есть, всё время с ними. Значит, все под приглядом, каким-никаким. И даже за ручку могу везде водить, если это так угодно. Всё равно, я и так со своим ребёнком, хотя бы даже и одним, но тут уже на мне висит какая-то ответственность. Даже если он будет со мной один, то всё равно, - я уже не полезу во всякие сомнительные развлечения, куда я бы мог ещё полезть один, если бы без ребёнка!... Ну, там, надраться, подраться... Да и нафиг надо? А тогда - какая разница, один их там или двое? С двумя даже проще бывает ! Это я по Катьке - точно знаю! Когда Серёжке есть с кем ещё общаться, то мне самому - даже как-то свободнее бывает! Они там друг на друге замкнуты, и ко мне не пристаёт никто. А если только я да он, то общаться с ним всегда придётся только мне, больше некому! А это, если честно, - то иногда даже напрягать начинает! Разве только если он там найдёт с кем подружиться... Но он обычно довольно туго как-то входит в контакт. Если с кем и подружится, то только когда уже уезжать пора будет! Это всегда так.
- А как вы там жить будете?
- А очень просто. Трёхместный номер в корпусе. Душ, туалет, - всё в номере. Вода, холодная и горячая - всегда постоянно. Я надеюсь, что Юля, она сама под душем помыться как-нибудь сумеет? Попу вытирать - её тоже, надеюсь, - учить уже не надо, да? Сама справится. Что ещё? Балкон-лоджия. Спать можно даже там, на свежем воздухе. Юг же! Тепло! Еда в столовой. Завтрак, обед и ужин. Если что случись, - медпункт, врач там есть... А так, в стоимость путёвки входит и медицинская страховка. Так что, - всё схвачено. До моря - пешком минут двадцать, хотя есть и автобус. Свой, домотдыховский, бесплатный автобус, кому ходить совсем уж вломак, только нам, наверное, пешком проще будет, а то автобуса ждать дольше. Пляж - свой, огороженный. Чужих туда не пускают, а только по курортной книжке. Там есть свои спасатели, медпункт, и даже мусор убирают. Есть лежаки, есть навесы... Буйки, за которые нельзя заплывать. Пляж - мелкая галька. Хотя, можно и на общий пойти, городской, только - зачем? Что ещё? Ну, экскурсии там всякие - это уже на месте, за отдельные деньги. А так - можно просто жить там, загорать-купаться, и наслаждаться жизнью. Я же, ведь, специально такую путёвку брал. Думал, с Катькой поедем, а она, вот... Да если б там чего-нибудь не так было бы, но её ни мама, ни бабушка ни в жисть не стали бы пускать, а тут - почти отпустили даже... То есть, раз уж её готовы были отпустить, то там на самом деле всё как надо. И даже слишком. А если бы без неё, и ни у кого не спрашиваясь, то нам с Серёжкой проще было бы частный сектор найти! И дешевле. Или вообще в палатками встать где-нибудь... (я хотел, было, сказать "в Лисьей бухте", но вовремя осёкся: а то вдруг, Юлькина мама - тоже знает, что это такое на самом деле, и при этом не одобряет... ну, мало ли?...) Я, вот, - говорю, - специально столько денег потратил, именно чтоб Катька тоже с нами поехала... Ради неё, в общем-то, всё было... А нам с Серёжкой - много не надо. Мы с ним - уже тёртые! А тут, - как будто матрасники какие-нибудь! Но, зато, - все условия! Там мамашки с детишками - и по два, и по три года бывают... И - ничего! А тут дети - уже большие, сами соображают, что к чему.
- Мам, а ты меня отпустишь?
- Ну, не знаю, дочь...
- Ну, мааааам! - стала канючить Юля, впрочем, сразу видно, что пока даже без особой надежды. Так, для проформы. Хотя...
- Да, кстати! Когда ещё по детскому билету проедешь? Сколько тебе? Одиннадцать уже? В одиннадцать лет - это уже по взрослому полагается. Но билет взят на Катюху, а он пока ещё - детский. Ну, и Катькино свидетельство - у меня с собой. Там и вкладыш есть. И в паспорте у меня она вписана. Так что, запомни: там тебя зовут Катя! - стал я выдавать инструкции, как будто бы насчёт поездки было всё уже решено.
Разбрелись мы на том, что Юлина мама ещё "подумает"... Хотя, чего там думать-то? Не сказала сразу "нет"... А если девушка женщина говорит "может быть"... То, правильно, какой она, к чёрту, военный?! Конечно, всё это очень подозрительно, когда какой-то чужой мужик, который живёт один, без жены, предлагает отдать ему девочку-подростка... И поехать с ней непонятно куда, даже фактически в другую страну... Мне казалось, что нехорошие мысли должны были бы возникнуть сразу. А может быть, они и возникли, только у Юлиной мамы хватило такта не высказать мне их прямо в лоб. Хотя, если их высказывать в лоб, то тут и самой в лоб за такое получить можно... Ну, если не от меня, так от кого другого - уж точно! Хотя, наверное, этот "кто другой" таких предложений, подобных моему, делать бы не стал... А с третьей стороны, а чего тут такого? Вроде бы, - сосед, и про него всё известно, ясно и понятно. Его жизнь - как на ладони, и он, конечно, понимает, что если чего с девочкой случись, скрыться у него - не получится. И не отмажется. Так что, ему - совершенно без мазы как-то там маньячить, насиловать и совращать. Но я, всё же решил, что больше подталкивать - хватит. Больше за ними я бегать не буду. Инициативу проявил, и даже сделал это первый, - этого вот так достаточно. Пускай теперь они за мной побегают! А то, есть такой Третий закон Ньютона. Сила действия равна силе противодействия. Вот, если и я буду теперь пытаться как-то ещё на них воздействовать, торопить, давить, так сразу это противодействие - и появится. А так, пока они обе просто не успели переварить инфу.
Прошло два дня. По вечерам я каждый раз возвращался домой, не спеша деффилируя мимо двора. На следующий день, проходя мимо, я даже мельком увидел Галю, то есть, Юлину маму: она сидела в глубине двора и о чём-то оживлённо трепалась с какими-то ещё тётушками. Не знаю, заметила ли она меня, но я сделал вид, что её не заметил. Ну, имею право не всматриваться в самую глубь двора? Надо ей, - сама меня заметит и подойдёт. А коли как не надо, - не стану им мешать. А если ей на самом деле чего-то надо, - то пускай сама зайдёт ко мне домой! А не зайдёт, - так это её проблемы! На другой день я её - вообще не видел. Она даже во дворе не сидела, хотя я на этот раз туда уже вглядывался. Если бы сидела, то я бы, - ей богу бы, не удержался бы подойти и ненавязчиво так поинтересоваться. Не знаю, может быть, она ждала когда я сам к ней приду прямо домой, а она сама при этом гордую из себя строила? Ну, короче, паузу она выдержала до конца. Я даже сам уже стал внутренне дёргаться и нервничать, поминутно выглядывать в окно... Ну, неужели... А потом - плюнул. Ну, конечно! Какой может быть разговор? Облом, - он и есть облом! Обидно, досадно, ну ладно! Когда я ложился спать, то был уже стопроцентов уверен, что никакая Юлька с нами не поедет... Ехать на вокзал сдавать билет? А когда? Я и так, на работу, с работы... Ладно, будем уезжать, тогда прямо перед отъездом - и сдам! А чего мне?
Следующий день был у меня на работе последний перед отпуском . Я даже отпросился с обеда, мне ведь ещё собираться... Хотя, в пятницу - и так короткий день... Проставился, кстати, как положено... Прошёлся по магазинам, купил чего в дорогу. Прихожу домой, а Серёжка уже дома, свет горит. Молодец! Рюкзак - собран, хотя чего ему там? И тут вдруг Юлька сама прибегает, и прямо с порога, запыхавшись:
- Дядь Саш, а Вы меня с собой берёте???
- Не знаю! А ты-то сама - едешь? Мама тебя со мной - отпускает?
- А мне мама говорит, что Вы передумали... Не захОдите к нам... А Вы - правда, не передумали ещё, да? Билет ещё не сдали?
Вот так - дела! Это я, оказывается, "передумал"! Да, уж! Мастерица она, эта Галя, чтоб вот так стрелки переводить! Нет бы сказать дочери сразу, чётко и ясно: "Никуда ты не поедешь!". И всё тут! Коротко и ясно. Но, - лично от себя. Дескать, да, пускай я такая сволочь, но я - твоя мать, и решила тебя никуда не отпускать! И имела бы на это полное право. И Юлька бы - даже не вякнула бы. Но, вот, понадобилось зачем-то вдруг - перевести стрелки исключительно на меня. Типа, она вся из себя такая - белая и пушистая, а я, такой-сякой, поманил и кинул, и думать забыл, и вообще, - только на бла-бла-бла и способен... Хорошая позиция! Ничего не скажешь! Ну, ладно! А я буду - всё равно по-своему! И я сказал Юле:
- Нет, билет я пока ещё не сдавал. Всё равно, на вокзал ехать сдавать было некогда... А чего мне передумывать-то? Просто, это вас с мамой не видно и не слышно! Я думал, вы уже - всё! Сами передумали! Не приходите же! А у меня - столько дел! Просто - некогда вас ещё уговаривать!
- Ну, тогда пойдёмте скорее к маме!
- А может, она сама ко мне зайдёт? У меня тут много дел, вещи собирать надо, а ещё ничего не собрано!
Из комнаты выходит Серёжка.
- Серёг! Ты Юльку - что, не узнал, что ли? Кстати, а как ты насчёт того, чтобы она поехала с нами?
- С нами? А почему? - для него это было новостью. Не знаю, насколько приятной или нет.
- Ну, я, вот, думаю, а чего Катькиному месту зря пропадать? Я ж думал, что она поедет... И билетам, и путёвкам... Так - деньги просто пропадут зря, а так - Юлина мама мне их отдаст, а Юля поедет вместо Кати. Идёт?
- Ну, ладно, тогда пусть едет... - угрюмо проговорил Серёжка, делая вид, что ему всё равно.
- А я думал, что ты будешь рад! Вы ж когда-то так хорошо вместе водились! - говорю я.
- Ну, я и рад... - прогундосил Серёжка, упорно глядя куда-то в пол. Но сама Юля как-то не обращала внимание на Серёжкино "гостеприимсво". Видимо, все мысли у неё были о другом.
- Нет, пойдёмте Вы, и всё маме скажете! Ладно? А то, она не придёт так сама! Я её знаю!
Я подумал, ладно, не всё потеряно. Я, вроде как, тоже паузу выдержал. И кто тут кого "победил" в этом перетягивании понтов - какая разница. Это не я за ними бегаю, а это Юлька меня притащила... Ну, короче, на маньяка я уже, вроде как, - уже не похож. Ну, не станет нормальный маньяк заставлять за собой ещё бегать, да себя ещё и уговаривать! А я, вот, - заставил! Вот, Юлька же - она сама сюда ко мне прибежала, и меня сама уговаривает, а я, выходит дело, - ещё даже и отмазываюсь...
Когда Юлька, - буквально как на буксире, - притащила меня к себе домой, её мама ещё пыталась из себя чего-то изображать. Что, дескать, ох и ах, и как она боится отпускать со мной дочку... Но я это дело сразу пресёк.
- Ну, так, вы - решили или нет? Да или нет? Мне, просто, самому собираться надо, и некогда выслушивать тут Выши жалобы, страхи, охи и ахи! Если нет, то сразу прям так и скажите. Тогда я просто повернусь и пойду заниматься своими делами. Которых у меня сейчас вот так столько! А выслушивать объяснения, почему это вдруг нет, - это мне сейчас просто не интересно! Ваше право. Если же, всё же, "да", то - да, и тут тоже без вариантов! У меня - всё готово. Что есть - то есть. Билеты, путёвки, - всё на руках. А если Вы мне хотите ещё раз сказать, как я там должен беречь Юлю, то это всё равно уже без толку. И так я буду делать всё что могу, и беречь всех детей так, как только могу, без всяких там лишних наставлений, а как не могу - так не могу, и не буду даже со всеми наставлениями! Не устраивает? Ну, тогда - всё! Разговор окончен! Устраивает? Тогда - тоже всё! Разговор - тоже окончен! Просто поймите, мне сейчас уже некогда толочь воду в ступе!
Может быть, мой монолог звучал слишком агрессивно... Но на самом деле ещё агрессивнее сверлила глазами свою маму - сама Юля. Тут перед ней Галя - просто попалась: выходит дело, - просто врала она Юле, что я про неё решил забыть. И тут - как бы очная ставка оказалась. Нет, никто не обвинял Галю во вранье и "переводе стрелок", но Юлин взгляд говорил свя красноречивее любых слов. Я же - просто нагнетал цейтнот, который и на самом деле был. Никакое "я ещё подумаю" - уже не прокатит. Я продолжил своё наступление:
- Вы, конечно, очень хотите показать мне, какая Вы хорошая и заботливая мама, и как Вы беспокоитесь о своей дочери? Хорошо. Я это уже давно заценил! И по сто двадцать первому кругу начинать всё сначала - давайте не будем, ладно? Так что, если у Вас ко мне какие-то вопросы, - то только чисто технические!
Юлина мама смахнула навернувшую слезу, открыла рот, видимо, хотела что-то сказать, но даже не сказала. Сказала сама Юля.
- А что мне с собой туда брать? - во, молодец какая! В самую точку! Перешли уже к чисто техническим вопросам, как будто организационно - всё уже решено.
- Здорово! Вот, здрасьте-прибыли! У тебя только сейчас этот вопрос наконец-то созрел? - наигранно удивился я, - Ну, впрочем, всё нормально! Время ещё есть. Ещё целая ночь впереди! Как и у меня, впрочем. Так что, мы сейчас даже на равных. Значит, так. Берёшь две-три смены одежды. В чём обычно ходишь, когда летом жара. Что-нибудь тёплое - тоже надо. Хотя бы одно. В августе там может быть уже прохладно. Вдруг, шторм, ветер... В горы, может быть, поедем, на Ай-Петри, например, и там тоже может быть прохладно, даже когда внизу - жара. Там даже ледяная пещера такая есть, где снег никогда не тает. Горы - это горы. Хоть в Крыму они игрушечные по сравнению с Кавказом, а всё равно - выше облаков иногда бывает... Смотря какие облака окажутся. Ну, джинсы, свитер и ветровка - это есть у тебя? Осенняя куртка - это может быть уже и слишком, но если ничего другого нет, то лучше взять её, чем вообще ничего. Две смены обуви... Скажем, кроссовки и сандалеты. Ну, носков... Можешь одни взять. Ну, - двое. Там они не нужны обычно. Но под кроссовки - надо. Трусов... Ну, если сама их стирать каждый день будешь, то хватит двух. Пока одни сохнут, другие - на себе. А если не будешь сама стирать, то бери сразу шестнадцать штук. На каждый день чтоб были. А я за тебя стирать их там всё равно не буду! То же с майками, носками... Для моря - купальник. А лучше - два. Ну, короче, из такой, лёгкой одежды - хотя бы два комплекта, чтоб полностью переодеться. Что ещё? Зубная щётка, паста. мыло... Полотенце там дадут, но можешь взять и своё. Мочалка. Ах, да, ну, и КЛМН, как всегда.
- Чего-чего???
- КэЛэМэНэ. Кружка, ложка, миска, нож. Желательно походное, лёгкое, складное. Лучше из нержавейки, если есть. Всё!
- А из еды чего? - робко спросила Юлина мама. Мне уже стало ясно: она - сломалась. Причём, это не я её сломал. Это Юлька её сейчас окончательно дожала. Представляю, какие бы тут были истерики, если бы теперь Галя вдруг решила встать в позу. Раньше надо было вставать, если хотела! Но, заметьте, я здесь уже - абсолютно не при чём. Я - так, чисто технически!
- Ах, да, из еды... Ну, в принципе, я сам кой-чего беру, так что с голоду не помрём... Но если есть чего-нибудь такого... Ну, чего бы Вы сами взяли в дорогу? Курицу? Как там в "Золотом телёнке", да?... Всем пассажирам поезда положено всю дорогу жрать именно курицу! Ну, уж нет, по жаре она быстро протухнуть может, так что лучше не надо. И руки после неё вытереть не об кого... Ну, короче, чего-нибудь такого, чтоб не травонуться лишний раз... Короче, - ладно. На месте купим, если чего не хватает. Всё, я домой! Сбор завтра в пол-девятого утра. Мелочь на маршрутку при себе, чтоб пятитысячник не менять... Ладно, пока-пока, до завтра!
И я пошёл обратно к себе домой. Окончательно будет ясно завтра утром. Ну, вроде бы, я не переиграл на этот раз. Всё чётко, по деловому. Хотя и на грани фола.

Троллейбус с надсадным воем полез в гору. Гора была не слишком крутая, а так, - "тягун". Погода за окном стала портиться. В Симферополе было солнечно и уже начинало припекать, а тут вдруг всё небо оказалось в облаках. "Неужели - попали? - подумал я - Этого нам только ещё не хватало!". Склоны Чатыр-Дага уходили в облака, и терялись там. На подъезде к Ангарскому перевалу по стеклу поползли первые капли, а на самом перевале дождь уже стоял сплошной стеной. Шоссе напоминало горную речку с порогами и перекатами. Мы там постояли минут пятнадцать: впереди что-то случилось с каким-то другим троллейбусом, который шёл впереди нас. Сколько-то народу из него, все мокрые от дождя, втиснулись к нам. Всё это время дождь лил и лил. Потом наш троллейбус медленно полз в сплошной пелене дождя и тумана. Похоже, мы были просто в облаке. Но потом путь расчистился, и троллейбус весело покатился под горку. Внутри он весь просто визжал как резанный поросёнок. Дождь вдруг внезапно закончился. Вскоре выглянуло солнышко, и впереди показалась синяя полоска моря. Урааа! Здравствуй, Чёрное море! Дождь и тучи остались где-то сзади-вверху. Последний козырёк этой тучи зацепился за Южный Демерджи по левую сторону. Да мы из этой тучи - просто выехали, а так - она крепко сидела на гребне гор, и никуда не собиралась уходить. Когда мы проехали Верхнюю Кутузовку, то там было - уже совершенно сухо. Никакого дождя - и в помине не было! В Алушту мы почти не заезжали, а сразу взяли курс на Ялту. Вернее, нам был нужен Гурзуф. Ещё вернее - Краснокаменка. Ну, а если уж совсем верно - огромный знак, где вот такими буквами написано: "АРТЕК". Обогнули величественную задницу Аю-Дага, то есть, горы-"Медведя", которая вздымалась в небо на шестьсот семьдесят метров. И вот этот знак, наша остановка. Тут-то мы и вывалились из троллейбуса. "Знаешь это место?" - спросил я у Юли, которая теперь стала Катей. И стал декламировать какие-то детские стишки: то ли из Сергея Михалкова, то ли из Агнии Барто. Там это самое место было официально воспето в духе социалистического реализма. Но нам было не совсем туда, а недалеко, рядом. Мы пошли вниз по дороге, которая спускалась от трассы в сторону моря. Нас обогнал какой-то пустой экскурсионный автобус с весёлыми разноцветными буквами "АРТЕК", и метров через двадцать остановился. "Вам куда?"- высунулся водитель.
- Да не, мы как-нибудь сами! - пытался, было, отнекнуться я, но Юлька уже подбежала к двери автобуса и стала залезать. А чего ей? Она у нас была - одна налегке. Её чемодан на колёсиках катил я. И рюкзак ещё у меня был, и авоська с недоеденными остатками еды. У Серёжки был свой рюкзак, килограммов, так, на пятнадцать. Для него это был хороший груз, примерно как для меня сороковник.
- Да ладно, садитесь уж! Денег не надо...
- Ну ладно, не надо - так не надо... - я назвал место.
- Аааа! Ну, это там будет совсем недалеко. Я ссажу вас у ворот в лагерь, а вам чуть-чуть ещё вперёд, вправо, и вверх. Ну, там совсем рядом.
- Ладно, спасибо!
- Ну, вот мы уже и приехали!
Мы довольно быстро нашли административный корпус нашего "лагеря". Наш заезд, по идее, был уже с восьми утра, когда мы ещё ехали в поезде. Завтрак мы уже пропустили. Уже начался обед. Пока я оформил питание на Юльку, то есть, якобы на Катьку, как она у нас по документам значилась, пока туда-сюда... Вопросов с возрастом ребёнка там ни у кого не возникло. Администраторша смотрела только на документы, а самими детьми - даже и не поинтересовалась. А чего ей? Нам она даже перенесла пропущенный завтрак на последний день, чтобы мы, сдав номер, могли бы с утра ещё раз поесть. Тут же нам предложили прямо сейчас пойти в столовую, в потом уже селиться в номер.
Я по-началу ещё как-то чуть-чуть боялся, что "детская" порция - это будет совсем мало, и вдруг Юльке не хватит? Однако оказалось, что кормят там - просто на убой! И никакой разницы между "взрослой" и "детской" порциями я даже не заметил. Зал столовой был на втором этаже, и оттуда открывался просто обалденный вид на море. Представляю как было Юльке, которая видела всё это впервые! Пальмы, кипарисы, море и горы. Потом мы пошли селиться в номер.
- Чур, здесь я буду! - Юлька первая вбежала и плюхнулась на кровать возле окна.
- А чё это она такая быстрая? - возмутился Серёга - И вообще, её место...
- Да ладно тебе! - говорю я - Ты ж мужчина! Ну, если девочка хочет, - то пускай будет по-ейному!... Сейчас мы раскладушку ещё принесём... Ведь одно место тут у нас, вроде как, дополнительное...
- Не буду я на раскладушке спать! - сказал как отрезал Серёга.
- А я тебе - и не предлагаю! - ответил я - Раскладушку я беру себе! Где бы нам её только поставить?...
Я вышел на лоджию.
- Ага, вот здесь её мы и поставим! А чё? Как это говорят у нас на кавказе? Женщина и кошка должны спать дома, а мужчина и собака - на улице! А тут - здорово! Дождь не зальёт, воздух свежий, тепло... Ночью - звёзды, Млечный путь... Ну а если погода испортится, то всегда можно в номер занести
- А, я хочу тогда на балконе спать! - вдруг загорелась Юлька.
- Ты же здесь место заняла, вот теперь и спи здесь! А на балкон - я пойду! - вдруг заявил Серёга.
- Но ты же ведь сам не хотел на раскладушке! - вполне резонно возразила Юлька.
- Так, то - если в комнате! А на балконе я - хочу! Ну и что, что в раскладушке? Зато - на балконе...
- Блин, да вы ещё подеритесь тут! - говорю я. - И вправду, Кать, тьфу ты, Юль, тьфу ты, ну, как тебя там, ну, короче, раз ты сама первая выбрала здесь, то действительно... А заграбастывать всё себе - это как-то, знаешь, некрасиво... Ну, ты ж сама понимаешь! Что я маме твоей скажу? Что мы тебя на улицу выгнали, да? Ладно, давай так, ты, Серёг, попробуешь, как там тебе. Если не понравится, то я сам туда пойду. Или внесём в номер, и спать на ней буду я! И вообще, если вы ещё скандалить будете! Или что-нибудь опять не поделите... Тогда делить будем так: мне, мне и мне! Поняли? Если что не так, - слушай мою команду!
- И зачем мы её вяли... Она тут нам весь отых испортит... - стал бубнить себе под нос Серёга. Прям как старый дед! Но он, вроде бы, уже успокоился. Юлька на этот раз обломалась с балконом, и его это вполне устраивало.
Потом я сходил за раскладушкой. Это было идти в другой корпус. За неё, правда, мне пришлось заплатить как за прокат, а ещё мы принесли матрас и бельё... Раскладушка оказалась довольно навороченная: она могла превращаться в кресло-шезлонг, могла в кровать, и при этом не прогибалась как обычная совковая раскладушка. В лоджию она вписалась - как тут и была. А ещё мы вынесли на лоджию стол с двумя стульями, а кровати я предложил сдвинуть посреди комнаты. В щель между кроватями мы затолкали свёрнутые покрывала, и они тютелька в тютельку заполнили этот промежуток. Получился такой широченный "аэродром"... Серёжка сразу же насобачился прыгать с разбега, делать кувырок прямо поперёк этого "-дрома", и так чтоб на той стороне сразу вставать на ноги. У Юльки так не получилось, но она стала просто валяться и перекатываться.
- Ну, дай я ещё прыгну!
- Нет, не дам, это моё место!
- Ну, чё ты такая вредная? Чё тебе, жалко что ли?
- А, вот, и жалко! Иди теперь на свой балкон, куда ты так хотел! Наслаждайся там!
- А чё она?
- А чё он?
- Всё! Цыц! А ну, прекратили щас же! Никаких больше прыжков! Вы мне тут всю мебель переломаете! Мне потом не расплатиться за вас будет! Всё! Ставим кровати как и было!
Но последнюю угрозу осуществлять даже не пришлось. Нам было чем заняться ещё. Освоили ванную и туалет. Щеколды в ванной вообще не оказалось, так что, ломать мне было особо нечего. Запиралась она по-хитрому изнутри: ручка поворачивалась вверх. Это даже Серёга первый догадался, а я как-то сразу и не сообразил. Он и мне показал, и Юльке тоже. Всё, ломать или как-то делать так, чтобы, якобы, "случайно" кто-то мог войти - уже не выйдет. Но я и так уже оставил эту затею. Над ванной была занавеска, спецтально от брызг. Если кто-то там моется, то наверняка задёрнет её, и если даже случайно войдёшь, - вряд ли чего интересного увидишь.
Потом мы стали собираться на море. Времени было уже часа четыре, и самая жара уже стала спадать. И съеденный обед уже не стоял на уровне ушей, как это было сразу после обеда. А то на полный требух плавать - как-то не очень. Плавки мы переодели ещё в номере. У Юльки был купальник, который она как раз в этот раз надела один-единственный раз. Потом я ей купил другой, новый, с раздельным верхом и низом, но пока у неё был только вот этот. Он был закрытый, и уже маловат ей. Поверх него она надела платьишко. Ладно. Пошли.
На море был штиль. Вода тёплая и прозрачная. Дети купались аж до посинения. Я нашёл только один свободный деревянный лежак, но никто на нём лежать даже не стал, так только шмонатки положили. Почти всё время провели в воде. Дорвались-таки до моря! Наконец, времени стало пол-седьмого. Пора было собираться на ужин, который начинался в семь. Пока дойдём... Пошли в раздевалку переодеваться. И тут вдруг выяснилось, что Юлька не взяла с собой трусов. Сама она как-то даже и не подумала.
- А чё ты мне не взял?
- Я??? Это разве я за тебя про такие вещи думать должен? Ты же - девочка! Это у пацанов-оболтусов ветер в голове, а ты-то чего? Я думал, что девочки о таких вещах сами в первую очередь думают!
- Ладно, тогда я переодеваться вообще не буду! Пойду так!
- Нет, в мокром купальнике ты не пойдёшь! Не смотри что жара, а простужаются даже на Юге - только так! Особенно - в первые дни, пока акклиматизация! Что я маме твоей скажу?
- А как же мне быть? Без трусов, что ли идти?
- А никак! На просто так платье одевай, да и всё! Под платьем - кто у тебя что увидит?
- И чё, и без трусов, да???
- Ну и что? Разве тебя кто-нибудь там увидит? Платье же закрывает!
- А вдруг, оно задерётся?...
- А с чего это вдруг? Ты просто аккуратно иди. Если не будешь специально задирать, или, там, скакать-прыгать, то и не задерётся. До дома как-нибудь дойдём, а там - найдёшь свои эти самые, как их...
Сначала Юлька наотрез отказалась снимать мокрый купальник и идти без трусов, в одном платье. Но когда мы прошли матров двести, то тут вдруг выяснилось, что ей этот мокрый купальник - просто зверски трёт. Прежде всего - потому что просто мал, и врезается в складки кожи. Но ладно бы ещё, пока он был сухой, а когда мокрый, - то это уже всё! Капец просто!
- Вон кусты, ты туда зайди, там и сними! А то, ведь, до мяса натрёшь! - говорю я ей - Я ж знаю! Потом даже ходить - вообще не сможешь! Как-то я себе уже - тоже раз натёр мокрыми плавками! Тоже, вот так, решил в мокрых пойти. Сперва как-то, вроде, ничего, а потом - смотрю, а там вся кожа стёрта! Весело было! А так, в платье, - тебя же всё ракно, никто не увидит!
Теперь весь её негодующий запал - куда-то делся. И она послушно пошла в кусты. Зачем ей они понадобились, я даже не знаю. Могла бы и прямо так сделать прямо посреди дороги. Сначала она как-то вылезла из наплечных лямок, а потом - просто сняла из-под платья, - и все дела. И ничего даже не видно со стороны, чего она там с себя снимает.
- Ну и как тебе?
- Ничего, так, вроде, лучше...
- Я думаю, этот купальник давно уже выбросить пора! Всё равно, он тебе мал уже! А завтра - новый купим.
- Не, не надо ничего выбрасывать...
- Ладно, не будем. Дело хозяйское! А так - правда здорово, когда без трусов, да? Всё так отдыхает...
Юлька ничего мне не ответила. Пока мы пришли, ужин в столовой уже начался. И мы пошли в столовку не заходя домой. Юлька как-то сама уже пообвыклась, и даже не особенно-то как-то и рвалась теперь срочно бежать в номер за трусами. Вроде бы, пока что она на этом ни разу не пропалилась, - ну и ладно. Сначала мы ужинали, потом изучали планы мероприятий, какие куда экскурсии вообще здесь бывают. В фойе торговали всякими безделушками, и Юлька ринулась туда смотреть, чего там да как. Я ей дал денег местными тугриками, гривен десять, и она накупила себе всякой фигни. Но была довольна. Между тем, стемнело. На Югах темнеет рано, и темнота сваливается мгновенно, как будто кто-то выключил свет. В летнем кинозале стало начинаться какое-то кино. Пока шли какие-то дурацкие мультики и рекламные анонсы. Серёжка ломанулся туда. Мы с Юлькой тоже зашли, постояли немножко, но ей вдруг резко захотелось в номер. И мы пошли. А Серёжка остался смотреть кино. То ли про Рэмбо, то ли про Рокки, ну, в общем, какая-то там кровь... Может, - первая, а может, - сто двадцать первая...
Тем временем, мы с Юлей пришли в наш номер.
- Ой, дядь Саш, а вдруг я там уже тоже до мяса натёрла?
- Где?
- Ну, там, где купальник тогда был...
- Что, больно? Ну ладно, давай посмотрим...
- Не, я сама посмотрю...
- Как хочешь. Может, тебе стрептоцида дать? Порошок такой. Посыпешь...
- Не, не надо... Ой, а вдруг больно будет!
- А чем тогда? Ну, у меня ещё есть крем "Спасатель", он от всего...
- А он щипать будет?
- Не знаю... Вот, стрептоцид - он точно не щипет. Я себе им всегда посыпаю, когда у меня какая-нибудь ссадина или кровавая мозоля... Но смотря что у тебя там. Кожа - стёрта? До крови? Мокрый мозоль? Или - пока так, только покраснение кожи? Если там мокрая ссадина, то лучше стрептоцидом, а если так, слегка раздражение, то лучше кремчиком. Тогда он щипать даже не будет. А, вот, если по мокрой, - то может быть, и будет, и даже очень здорово щипать!... А стрептоцид - нет.
- Ой, ну нет, ну я боюсь!
- Чего боишься? Сама у себя посмотреть боишься? Ну, дай тогда - я посмотрю! Я посмотрю только, я даже трогать ничего не буду... Тогда точно определю, чем тебе лучше, тем или этим... Если стрептоцидом, то даже трогать ничего не надо. Так, чуть-чуть посыпать сверху...
Юлька замялась.
- Дядь Саш, а ты никому не скажешь, ладно?
- Чего не скажу? - сделал вид, что не понял я.
- Ну, что я тут себе натёрла... И без трусов была...
- Ой, да больно надо! Тем более, если я тебе обещаю... Могила, короче говоря!
- А что я тебе это показывала... - Тоже не скажешь? И смеяться не будешь?
- Конечно, не скажу, о чём речь! Чего я там у тебя такого не видел? Чего там такого смешного? Я, вон, и Катьку в ванне купал, и мыл её по всем местам... Мне это всё как-то уже приелось даже.
- Ладно... Юлька откинудась на спинку кресла и задрала подол платья.
- Нууу... Так мне ничего не видно... Ты растопырь побольше... - и стал осторожно разводить ей коленки и слегка подул ей туда...
Да, вдоль паховых складочек у неё действительно были красные натёртости. Но кожа, вроде бы, пока ещё цела. Мокрых ссадин, слава богу, видно не было.
- Всё у тебя там нормально. Кремчика достаточно будет. А завтра - как огурчик! - я полез в рюкзак искать аптечку, где у меня был крем "Спасатель". А Юля всё так и сидела в растопырку, проветриваясь. Наконец-то я нашёл этот крем.
- Сама помажешь, или я тебе?
- Сама... Как тут?
Я выдавил ей на пальцы червячок крема. Она стала у себя намазывать, но не совсем там где у ней были покраснения. Видимо, она сама побаивалась, что крем будет щипать.
- Не, не совсем тут. Красное у тебя вон там... Давай, я тебе...
И я тоже стал легоноко наносить крем
- Ой, щипет!
- Ну, погоди, это не сильно. Щас я подую, и всё пройдёт! - я стал дуть. Она, вроде бы, приихла. - Ну, вот и всё! Ничего страшного ведь, да? - сказал я.
Когда я ещё там, дома, только украдкой, робко мечтал о том, чтобы увидеть её хоть мельком, моё воображение рисовало просто феерические картины... Типа "О, этот миг наивысшего блаженства!!! Что ещё может сравниться с тобой???". Но тут - даже ничего такого особенного не произошло. Всё так, по-деловому. Как будто бы так и должно быть. А чего произошло-то, на самом деле? Ведь, и на самом деле, - ничего. Ну, увидел я у неё там всё, что и так знал. И - что? Но на душе у меня просто была такая благодарность этой девочке, что она так доверяет мне, и теперь уже даже не стесняется меня. И уверенность, что это доверие у нас уже никуда не денется.
У Юльки, между тем, просто уже слипались глаза. День сегодня был и так очень длинный, а тут это южное солнышко...
- Кать, тьфу, Юль, а ты мыться будешь?
- Не-а! Я спать хочу!
- Ну, как же так можно, немытой в чистую постель? Она ж совсем новая!
- Я в море и так уже вымылась...
- Ну, какое там мытьё? В море вода - солёная: вода высыхает, а соль - остаётся! Морская соль, она щипет, наверное... Тебя по всему телу - разве не покусывает, даже меня - и то покусывает везде, я это прям чувствую! Неужели тебе так лучше? Или ты как "капитан, обветренный об скалы", и тебе всё уже пофиг?
- Да ну, лень...
- Ну, давай я тебя по-быстренькому сполосну под душиком... Пошли, а? - и она пошла вместе со мной.

- Щас прям! Ну, давай, я тебе прям сюда рюкзак твой принесу, а ты сам искать в нём будешь! А там я уже свет потушил, не хочу будить Юльку...
- Неее, я там не найду! Там они на смом дне, наверное... Это его тогда весь вытряхивать надо! Где тут? Тут же всё мокро... - и вправду, везде было всё забрызгано, и на полу натекла целая лужа воды. Серёжка как-то не очень тщательно задёрнулся занавеской, так что брызги от него летели во все стороны.
- Ну, как хочешь! Хочешь, - ложись так. Полотенцем обмотайся - и так иди. Или можешь даже не обматываться. Подумаешь? Юлька спит, всё равно.
- И чего мне, голым спать, что ли? - удивился он. Будто бы до этого сам никогда голышом не спал... Но одно дело - когда мы с ним были вдвоём, а тут ведь - ещё Юлька!
- А чего? Под одеялом же! А утром - найдём какие-нибудь. Или эти высохнут, я тебе их кину тогда... - Я хотел, было, сказать, что Юлька тоже спит голышом, но не стал... А зачем ему такие подробности? Тогда может возникнуть вопрос, а откуда я знаю, что она голышом... А я же обещал ей, что ничего говорить не буду. А так, если я знаю, то выходит дело - видел? Или откуда? Ну, короче, чем меньше болтовни, - тем лучше.
И Серёжка, всё-таки обмотавшись полотенцем, пошлёпал босыми ногами на свой балкон, оставляя на полу мокрые следы. Ну, что ж, пора и мне... Я тоже подустал уже. Я тоже сплез в душ, хорошенько помылся...
Млииин! И у меня вдруг точно такая же проблема нарисовалась. А я сам сперва об этом как-то даже и не подумал! Сам-то я до этого был в джинсах прямо на голое тело, о чём даже и думать забыл. Вернее, мне казалось, что найти какие-нибудь другие труселя, - с этим никаких проблем не будет. Протянул руку - и взял... Но чой-то я уж больно увлёкся этими стирками, которые на этот вечер даже и не планировал. И чего это меня вдруг так распёрло на этот хозяйственный зуд? Те труселя, в которых я приехал, они были постираны, висели сохли вместе со всеми. Искать другие - это значит тоже потрошить весь свой рюкзак... Фиг чего найдёшь там, в темноте. А свет включать - западло, - это всех будить, значит. Ну, я не стал заморачиваться. Всё равно, все спят. А завтра, думаю, - встану пораньше, сам оденусь, и торжественно раздам всем остальным их высохшие трусы. А чё? На полотенцесушителе в ванной - к утру точно дойдут.
Ночью я протянул руку, достал до спящей Юли, и слегка погладил её рукой по спинке, по голенькой попке. Она спала как убитая, лёжа на животе. С подушки она сама совсем сползла, и я подумал, поправить её или нет. Потом подумал, что это слишком сложно будет, чтобы её не разбудить. Ладно, думаю, если ей самой будет так уж совсем неудобно, то сама она давно перевернётся и ляжет на свою подушку как ей надо... Я, всё ж, накрыл её одеяльцем, а сам долго ворочался и не мог уснуть.
Утром проснуться и встать пораньше у меня не получилось. В восемь часов утра на улице зачем-то врубили "матюгальник", который стал истошно вопить дурацкой музыкой призывать всех на утреннюю зарядку. В девять, по идее, начинался завтрак... Ну, лишний час - это как-то уж слишком! Мы бы могли собраться и минут за пятнадцать собраться.
- Дядь Саш! А Вы мне мои трусы - дайте! - шёпотом сказала Юлька, тряся меня за плечо.
- Эх, кто бы мне мои дал! - отозвался я, тоже шёпотом, а то вдруг Серёжка ещё услышит. Хотя, я не знаю, проснулся он или нет ещё? С другой стороны, вряд ли он станет сам выбираться из постели, он ведь там тоже голышом был!
- А Вы, чё, - тоже так? - удивилась Юля, и вдруг неожиданно приподняв мою простыню, заглянула под неё. Честно говоря, я такой шустрости от неё даже и не ожидал, поэтому к тому совершенно не готов оказался. А у меня, к тому же, был обычный утренний "столбняк", который был бы по-любому, даже если бы никакой Юльки рядом бы и не было. А уж при ней... Да он у меня держался ещё с вечера, какой там "утренний"!... Всенощный! Не знаю, чего она там успела у меня разглядеть, но так только, хихикнула. Наверное, просто над самим фактом своей дерзости и безнаказности. А чего я с ней должен делать? Ремнём выпороть, что ли?
- Ладно, не балуйся, щас принесу. А вот пока твоя майка - сказал я Юльке, и неловко обмотавшись своей простынёй, пошёл в ванную.
Вещи там уже все высохли. Они были на полотенцесушителе, который, слава богу, - вполне работал. Я сразу надел свои плавки и джинсы. С плавками, хотя бы, мой "столбняк" был хотя бы не так заметен.
- На, держи! - сказал я тихо, почти шёполом, кидая Юльке её трусы, и пошёл на балкон к Серёжке. Он уже тоже ворочался, но ещё с закрытыми глазами. Вставать ему было явно не охота. Но всё равно, музычка, орущая сразу из множества "матюгальников", расставленных по всей территории лагеря, не дала бы особо поспать.
- Серёг, ты вставать будешь? На, держи сразу плавки, чтоб не переодеваться потом! Давай, с завтрака - прямо на море, сюда не заходя, ладно?
- Угу... - прогудел Серёга ещё, видимо, не до конца проснулся.
- Ну, ты там как? - обернулся я к Юльке - Как там твои мозоли? Ещё мазать надо? - она сидеда на краю кровати, свесив ноги и прикрывшись одеялом.
- Не, не надо! - Юлька откинула одеяло. Трусы она ещё даже не надела.
- Не болит? Ходить так - сможешь? - я присел на корточки к ней поближе. Она сама растопырила ножки, показывая мне свои вчерашние места. Покрасневшие места там у неё всё ещё были, но уже не такие малиновые, как вчера. Меня она уже совершенно не стеснялась, и почему-то не опасалась даже, что вдруг Серёжка на балконе встанет и войдёт сюда. А ведь мог бы. Видимо, она всецело доверилась мне, и раз я не сказал ей "Ты что??? Быстро спрячься! Ща Серёжка придёт!", то, значит, зачем ей лишний раз самой дёргаться? А может, она сама хотела, чтобы он её так увидел? Но так, чтобы при этом она была как бы не виновата, а так, как бы случайно, и с моей санкции, что ли... А она тут - как бы, - не при чём... Ну, короче, чтобы было куда перевести стрелки и переложить ответственность? Не знаю. Но мне показалось, что это где-то примерно так.
- Ну, я ж говорил, пока ничего страшного! Ты ж не до крови пока стёрла! Ладно, одевайся давай... А вот здесь не больно? Вот так - не болит? - я провёл пальцем ей по плечу.
- Ой, больно! - сразу отстранилась она от моего пальца.
- Всё ясно. Обгорела на солнце, значит! Ну, ладно, пока, вроде, - не так сильно. Ладно, мы по дороге купим специального крема, и им намажемся. Он защитит от солнца. А пока - одевайся, давай!
Юлька лениво, как бы нехотя, натянула свои трусы, потом майку... Я нашёл ей какие-то шортики в её чемодане. Тут Серёжка, зевая, пошлёпал с балкона в туалет... В общем, мы встали. Пока умылись, пока туда-сюда, пора было уже идти на завтрак.
После завтрака мы пошли к морю, но не сразу. Надо было купить защитного крема, Юльке - новый купальник, шлёпки, панамки... Поэтому мы сначала пошли не на море, а в посёлок Гурзуф на набережную, там где всё продают. Ещё мы дошли до рынка, там взяли персиков, слив и винограда. В Гурзуфе, правда, тоже был городской пляж, но мы там купаться даже не стали. Решили пойти на свой: там у нас было не в пример чище и спокойнее. Придя на наш пляж, а это ещё минут сорок ходьбы, я их обоих тщательно намазал кремом. Ещё я в Гурзуфе купил ещё два таких коврика, которые складываются в большую пляжную сумку, а как разворачиваются, - так получается вполне нормальная подстилка на полный рост. Теперь нам были не страшны жёсткие деревянные лежаки, и даже просто камни без лежаков. Обоих детей я интенсивно намазал защитным кремом, который тоже только что купил. Фактор защиты был самый высокий: то ли 30, то ли 40, который мне только удалось найти. Процесс намазывания кремом Юли плавно перетёк в массаж спины. Но Серёге на одном месте не лежалось, и он быстро убежал купаться, а Юля купаться как-то не очень-то и хотела, и, похоже, даже уснула во время сеанса массажа, который я ей устроил. Окунулась она только разок, перед самым нашим уходом на обед. Мы даже сумели поймать наш домотдыховский автобус, и прокатиться на нём.
Потом настало время обеда, и мы пошли есть. Обед, как и вчера, был до отвала и через отвал. Потом мы двинулись в номер. Серёжка порывался опять идти на море, но Юля не хотела никуда идти, и заявила, что устала везде ходить. Честно говоря, это южное солнышко достало даже меня. Видимо, её тоже слегка поколбвшивало. Ну, это акклиматизация и всерашняя обгорелость на солнце так сказывалась. Я это по себе знаю: чувство такое, как будто бы заболел, и температура высокая. А может, - она и на самом деле была высокая, только никто её здесь особо не мерил. Серёжка пытался мне выговаривать, что, вот, дескать, зачем я взял с собой эту Юльку, что женщина на корабле - это к одним только несчастьям, и как хорошо было бы без неё... На что я ответил "Цыц!", и что я сам устал и не хочу никуда идти, а если Серёжке так неймётся, то он может валить куда хочет, но только если он выйдет один за территорию лагеря, то я ему голову оторву, и так далее. Серёжка обиделся, весь такой из себя надулся, - и убежал. Куда - не знаю, но вряд ли за территорию дома отдыха, и тем более на пляж. Там вход по курортным книжкам, и его одного туда никто не пустит. А книжки-то все - у меня! Кто ж его одного туда пустит? Юля, тем временем, просто уснула, лёжа прямо поверх постели. Ну, днём было жарко, и я даже простынкой накрывать её не стал. Тем более, она сама лежала поверх этой простынки. Я тоже прилёг, и даже взремнул от нечего делать. Даже почитать было нечего. Потом Серёжка пришёл, и Юлька проснулась, и мы опять пошли на море, где были до ужина. Опять я их намазал кремом от солнца. Серёжка как залез в воду с самого начала, так вылез только под конец. Ну, часа два - он точно бултыхался. А я был рядом с Юлькой. Мы расположились под навесом. Несколько раз мы заходили в воду купаться, а ещё строили замки из песка...
После ужина мы в холле столовой подошли к агенту по экскурсиям, долго что-то высматривали, и, наконец, решили взять на завтра экскурсию на Ай-Петри. Она была на целый день, с утра до вечера. Ну, надо же как-то разнообразить отдых! Тем более, эту обгорелость неплохо было бы немножко переждать, и хотя бы день воздержаться от того, чтобы опять поджариваться на солнце. А потом обгорелость пройдёт, придёт загар, и можно будет жариться хоть целый день. Тем более, - с солнцезащитным кремом.
Потом - стемнело. Я хотел предложить сходить к морю или в ночной Гурзуф, и Серёжка был, вроде бы, не против, но Юлька - отказалась. По ней было видно, что чувствует она себя не очень. Видимо, сказывалась ещё эта акклиматизация. Да и солнышко тоже. Этого ей хватило ещё в первый день. Кино в этот день не было. Где-то гремела дискотека, но никто из детей идти туда не захоел. А я и подавно, чего мне там делать? Мы пошли в номер. Делать там было особо как-то даже нечего, и вскоре мы завалились спать. А до этого - разобрали-таки все рюкзаки и определились с тем, где у кого что лежит. Проблем с трусами теперь ни у кого больше не было, и все трусы аккуратно лежали на полочках в шкафу: у каждого - на своей. Юлька пошла в душ первая. Она, вроде как, больше всех хотела спать. Управилась она там сама без меня. Потом, когда все улеглись, я тоже пошёл в ванную. Опять устроил небольшую постирушку, и стал мыться сам... Даже когда я уже совсем помылся и отдёрнул шторку, которая защищает от брызг, и стал вытираться своим полотенцем, как вдруг в ванную входит Юлька. Только тогда я заметил, что не запёр дверь ванной изнутри. А чего её запирать, если, вроде как, все и так уже спят...
- Ой, дядь Саш... Ты здесь...
- Чего тебе? Ты чего не спишь? - громким шёпотом проговорил я.
- А мне страшно! - сказала она из за двери.
- Чего тебе страшно?
- Не знаю... Вдруг к нам кто-нибудь влезет?
- Страшный сон приснился, что ли?
- Не-а! Я не спала ещё... Просто страшно!
- Ладно, давай, спи иди, а я сейчас приду... - я продолжал вытераться.
Юлька ушла к себе обратно. Странно. Она так вошла, как ни в чём не бывало, как будто бы так и надо. Я - тоже: нет бы прикрыться хотя бы полотенцем, но я как-то не стал особо дергаться. Хотя, в принципе, мог бы. А - зачем? Это, ведь, типа, - она сама виновата, что вошла ко мне в ванную прям вот так, даже без стука и предупреждения... А ведь я сам этого когда-то хотел! Ну, вот, - и плоучил?
Я наскоро вытерся, натянул трусы-"семейники". Мой "ствол" уже топорщился, и я не знал, как с ним лучше быть. То ли заложить вверх к животу, прижав резинкой трусов? Но тогда будет высовываться кончик. Или в потьмах не так заметно? А может, лучше отогнуть всторону? Но тогда надо придерживать рукой? Или стоять ждать, пока уляжется сам? Ну, и сколько же мне его так ждать? А опускаться он категорически не хотел. Я решил остановиться на первом варианте. То есть, - вверх. Авось кончик не будет особо заметен! Ну, или прикрыв рукой...
Пошёл в комнату. Стал укладываться на свою кровать. Юлька была уже в своей. Впрочем, наши кровати были сдвинуты вместе, и даже в промежутке между матрасами было засунуто свёрнутое покрывало, так что они практически составляли единое целое. Просто, пространства было много, достаточно чтобы, наверное, впятером улечься... Я даже подумал, а может, не стОило выгонять Серёжку на балкон? Хотя, - он же сам туда захотел, и ему там, вроде как, - понравилось.
- Ну, вот я пришёл! - говорю - Тебе всё ещё страшно?
- Угу... Ну, с тобой - уже нет.
- Ну, теперь - спи, давай!
- А мне чё-то не спится.
- Ну, ты же, вроде бы, - больше всех из нас спать хотела?
- Тогда - хотела, а теперь - расхотела!
- Ладно, тогда не спи. Так тихо лежи. Можешь придумать какую-нибудь историю...
- Какую историю?
- Ну, знаешь, вот, просто, лежишь, думаешь, - и сочиняешь. Можно сказку про упырей-вурдалаков. Можно про прекрасную принцессу... Или не совсем сказку, а что-нибудь такое, что могло бы быть на самом деле.
- А я не умею так сочинять...
- Странно... А мне казалось, - это так легко!... Просто лежишь так, закроешь глаза, и представляешь себе... А перед глазами - как будто такой мультик! Или художественный фильм... И ты его прям на ходу сочиняешь его, - и смотришь! А потом он сам превращается просто в сон.
- А ты расскажи, а!
- Ладно, давай сюда ко мне поближе, а то я не могу громко орать: Серёжку разбудим, он же ведь спит уже!
Юлька прилезла ко мне, таща за собой своё одеяло. У неё было одеяло, а у меня - только простынка. Но она накрыла своим одеялом и меня, и я выдернул простыню, которая была между нами. Ещё я вытянул руку в сторону, и она положила мне голову на плечо. Мне это было очень приятно, и я не хотел спугнуть этот момент. На этот раз Юлька была в трусах и в майке, но наверное, если бы она была бы совсем голышом, как в предыдущую ночь, то скорее всего, она вот так не прилезла бы ко мне. Постеснялась бы, наверное. И я стал шёпотом рассказывать ей одну историю... Не то чтобы этого совсем не было, но, разумеется, слегка приукрасил немножко.
Когда-то давно, когда мне самому ещё было лет девять или десять, я был в деревне у бабушки на летних каникулах. Как-то мы с одной девчонкой, которую звали Маринкой, и она была моя троюродная сестра, где-то примерно на год старше меня, и, вот, мы с ней отпросились пойти на субры за земляникой, а ушли - немножко так подальше, чем собирались идти сначала. Немножко - это километра за четыре. Наверное, если бы мы с самого начала собирались бы идти в это место, никто бы из взрослых нас туда не отпустил бы. Но на ближних субрах вся земляника была уже выбрана. Видимо, нашлось кому постараться. И мы решили пройти чуть подальше, потом - ещё... Никогда я в ту пору ещё так далеко от дома не бывал без взрослых. Если не считать Маринки, конечно. Там была одна заброшенная деревня, вернее даже, один-единственный последний дом, оставшийся от этой деревни, - и тот заброшенный. Может быть, он был чей-то, но там уже никто не жил. Мало ли, какая-нибудь бабулька, которая уже не могла больше тянуть на себе деревенское хозяйство, уехала в город к своим детям... Мы его облазили, и ничего особого там не было. Какие-то старые железяки, гнилые доски, ну, вот, собственно, - и всё. Хотя, лезть туда мне было почему-то как-то страшновато. Дверь у дома была закрыта на замок, но мы нашли приоткрытую дверь в подпол, а там оказалась лестница и люк в избу. Так мы туда и пролезли. А потом - вылезли.
Так было когда-то на самом деле. А теперь я стал рассказывать Юльке, как будто бы там в погребе была такая большая деревянная бочка, вкопанная в землю, и прикрыта такой деревянной крышкой, ну, примерно как канализационный люк. Крышка была старая-престарая, деревянная, совсем уже гнилая, и вровень с землёй. Я будто бы её сначала не заметил, наступил, - и провалился! А в этой бочке была какая-то чёрная вонючая вода, и кишмя кишели вот такие червяки! Чёрные как пиявки такие! И они начали по мне вот так плозать (рассказывая это, я стал щекотать Юльку пальцами по спине, изображая ползающих червяков)...
Юлька стала хихикать и прижиматься ко мне. Я хотел, было, уже закончить, но она не отставала от меня: "А дальше!". Пришлось врать дальше.
- Мне пришлось раздеться совсем догола, потому что эти червяки заползли мне везде, и под майку, и в трусы...- тут Юлька стала хихикать и вся сжалась, видимо, ожидая, что я сейчас тоже полезу к ней в трусы чтобы показать, как по мне там ползали эти червяки. Но я не полез к ней никуда, а просто продолжал врать дальше:
- А когда я сртяхивал их на землю, то они снова прыгали на меня! И тогда мне пришлось от них убегать, а они за мной - погнались! И на всей одежде, которую я снял и бросил, сидели эти червяки! Они поджидали! Маринка хотела поддеть палкой, и они тут же поползли по палке к её руке, так что она взвизгнула, и отбросла эту палку! Потом я вбежал в речку, и там смыл с себя этих червяков, но я же был совсем голый, а моя одежда была вся в червяках, которые сидели на ней, и не подпускали! Потом я вышел из речки, потому что я замёрз, а вода была холодная, но у меня не было никакой одежды. Я только ладошками прикрывался, а то мне было стыдно перед Маринкой... А она мне говорит: "Да ты уже не стесняйся! Подумаешь! Я же у тебя и так уже всё видела! Но я про это никому не скажу, и сама не буду над тобой смеяться!"... И тут вдруг она кричит мне: "Берегись! Сзади!". Я обернулся, а там - червяки! Они наступали строем, такими ровными рядами. Выстроились такими шеренгами, - и вот так строем ползли! Они были справа и слева, спереди и сзади! Они наступали со всех сторон. Я схватил какой-то прут, Маринка тоже взяла какую-то палку, и мы стали лупить ими по земле чтобы убивать этих червяков. Много червяков мы так прибили, но их было ещё больше! Они наступали со всех сторон! И вся земля кругом стала аж чёрная от ползущих к нам червяков! Они подползли уже совсем близко, и стали на нас прыгать! Они облепили нас целиком. Мы их стряхивали с себя, а они всё лезли и лезли снова. И прыгали опять! Маринка сказала: "Бежим"! И мы побежали. Прямо по червякам. Некоторые лопались у нас под ногами, некоторые прыгали на нас и ползли по нам. Мы были все в червяках! Они полезли под одежду к Маринке. Она стала набегу расстёгивать и скидывать с себя платье, майку, потому что червяки заползли ей уже даже туда. Потом трусы она тоже сняла и бросила их в сторону, там у неё тоже было полно червяков, и тут мы добежали до речки. Червяки от воды кое-как ещё смывались. Они не умели так быстро плавать, и течение реки уносило их в сторону. Когда мы с Маринкой очистились от червяков, и перебрались на другой берег, то на том берегу, откуда мы ушли, были уже сплошь червяки. Они приползли туда вслед за нами. Некоторые из них пытались плытьчерез речку, но течение их уносило. Тут я подумал, а что если червяки вдруг догадаются отползти выше по течению, и плыть наискосок, не пытаясь выгрести против течения, а просто к нашему берегу, то так они могут даже переплыть речку! И тогда они будут здесь! И тут же я увидел, как они дружно поползли вдоль того берега против течения! Как раз туда, где они могли поплыть так, чтобы течение принесло их прямо сюда, чего я как раз боятся. Я подумал, что а вдруг те червяки, которых унесло течением, могли бы уже перебраться на эту сторону, только ниже по течению, и сразу увидел, как с той стороны, но уже вдоль нашего берега наступают - червяки! Они уже догадались и переплыли. Что же нам делать? И тут я понял: они читают наши мысли! Что я подумаю, - то они и делают! Ведь сначала они даже не прыгали. Но как только я подумал "А вдруг они будут прыгать", так сразу же они стали прыгать. Как только я подумал "А вдруг они станут переплывать речку", они сразу стали переплывать речку. А чего я пока не подумал - то они и не делают! И Маринка, наверное, - тоже. Потому что я не думал, что их будет так много со всех сторон... Это, наверное, она так подумала. Так что, её мысли они тоже читают. И если мы побежим и только подумаем, что они нас смогут догнать, то они нас - обязательно догонят. Но пока они только ползают. Но это только пока кто-нибудь из нас не поду... И тут я ору Маринке: "Стоим здесь! Жмурим глаза!". "Ты чего?" - говорит мне ошарашенная Маринка - "Нам надо бежать! Сейчас они будут здесь! Они уже ползут сюда!", а я говорю: "Дура! Стоим здесь! Только здесь их пока нет! Они везде есть, а здесь - нет! И не будет! Потому что я так сказал! Жмурим глаза! На червяков не смотрим! Нету их! Эти мокрые слизняки не выносят солнечного света! Они засыхают и дохнут от него! Я знаю их! Они долго не выдержат! Поэтому они сидели в подвале в мокрой вонючей бочке! А от солнца они все сдыхают! Они уже скукоживаются, сворачиваются, и дохнут, дохнут, дохнут! И плавать они не умеют, а если попадают в воду, то просто тонут. И вообще...." Не знаю, сколько я так орал. С закрытыми глазами я представлял себе то засыхающих, то дохнущих, то тонущих этих червяков. А ещё я представил себе, как они жрут друг друга. Так краслчно представил, как будто бы на самом деле видел. Разбились по парам! На первый-второй - расчитайсь! А теперь вторые сожрали первых! Много чего я себе ещё чего представлял. Вот, откуда-то сверху спустились какие-то птицы, и стали клевать червяков на берегу. Некоторые червяки прыгнули от птиц в речку, но там появились рыбы и тоже стали их жрать. Рыбы же ведь тоже любят червяков! Не знаю, сколько времени прошло. Но когда я открыл глаза, то никаких чарвяков вокруг нас уже не было Маринка прижималась мо мне и вся дрожала. То ли от холода, то ли от страха. А под ногами хрустели засохшие трупы червяков. Нам надо было перебраться на тот берег, а Маринка боялась идти в воду. Но вся наша одежда была - там. А в речке было неглубоко, так, по грудь в самом глубоком месте. Я твёрдо сказал, что всё! Никаких червяков больше нет. И никогда больше уже не будет. Потому что я это точно знаю. Мы пошли вброд по реке, и вдруг Маринка громко взвизгнула. Прямо к ней, весь извиваясь, плыл здоровенный чёрный червяк! "А как же рыба? - подумал я - Ведь она же должна была его съесть!" И тут из глубины выплыла рыбина, здоровенная такая, вроде как форель (хотя, откуда там взялась форель? но мне просто вспомнилась форель в рыбном хозяйстве, куда нас как-то возили на экскурсию) и выпрыгнув из воды как дельфин, прямо в прыжке - хоп этого чарвяка! И съела. Видимо, он был уже точно последним. Потому что больше червяков - не появлялось. Мы выбрались на тот берег нашли нашу одежду, и отряхнули от засохших дохлых червяков. А когда мы шли домой, Маринка говорит мне: "А ты никому не расскажешь, что там было?". "Ты чё? Могила!" - ответил я. А сам подумал "А что, если бы я там себе представил, что рыба там в рчеке была не форель, а пиранья?"... и тут же: "Какая там, на фиг, пиранья? Ведь пиранья водится только в Амазонке... И не ест она червяков, а ест кое-что другое..." Потом я узнал, что как раз в тот день на речке ловил рыбу один мужик из соседней деревни, Васька Петрянов его зовут. И странная одна рыба ему тогда попалась! Он всем про неё потом долго рассказывал. Никогда раньше таких рыб не видывал. Зубастая такая! И чуть ему тогда палец, зараза, не откусила! Прям до кости ему палец прокусила, и шрам на всю жизнь остался, во, как! И я почему-то сразу тогда понял, что это была она - та самая пиранья, о которой я мельком подумал, возвращаясь домой. Как только подумал, - она сразу там и появилась.
- А вас она там не укусила?
- Не-а, я про неё подумал только когда мы уже выбрались из воды - говорю я.
- А червяки эти не кусались?
- А я даже как-то и не подумал, что они тоже могли бы уметь кусаться! Вот, если бы подумал, то, наверное, - обязательно стали бы! Но так - не стали. Потому что не подумал.
- А ведь твоя одежда вся мокрая была! И грязная из той вонючей бочки - заявила Юлька. Ишь, какая! Всё помнит, ничего не упустит!
- А я там об этом просто думать забыл. - ответил я - Подумал, что а вдруг она уже высохла, - а она уже и высохла. А засохшая грязь - сама осыпалась! - сказал я. Всё, спи давай!
Юлька ещё долго пыталась меня растормошить: Ну дяааадь-Сааааш! Ну что же там дальше-то было? Ну расскажииии! Но я был непреклонен, и притворялся, что сплю. Хотя я не спал на самом деле. Потом она, вроде бы, угомонилась. То ли уснула, то ли просто тихо лежала, поняв всю тщету попыток растормошить меня. И то руку на меня сверху положит, то ногу закинет.
Под утро я проснулся - было уже светло, но "матюгальник" - ещё молчал. Значит, восьми ещё не было. Юля тихо посапывала у меня на плече. Мне это, конечно, было очень приятно, но рука - затекла в одном положении. Я осторожно подвинулся так, чтобы немножко освободить свою затёкшую руку. Юля тоже зашевелилась, и закинула на меня свою ногу. Я стал её легонько гладить по спинке. Вскоре она заворочилась и открыла глаза.
- С добрым утром, - говорю я шёпотом - Ну, как спалось? Не страшно?
- Не, не страшно?
- А нигде ничего не болит больше?
- Нет, не болит.
- А ты помнишь, что мы сегодня едем в горы, по канатной дороге...
- Сегодня?
- Да.
- А когда?
- Сразу после завтрака автобус. А приедем - к ужину. Обедать - там где-нибудь будем.
- А как же на море?
- Да будет тебе ещё море! Почти весь отпуск ещё впереди! А сегодня - давай-ка мы все пока отдохнём от моря немножко, ладно? И так все обгорели на солнце... А завтра, глядишь, и обгар уже пройдёт, и начнёт уже превращаться в загар. Тогда уже никакое солнце не страшно будет. Даже без крема.
- Ну ладно, давай поедем - сделала она "одолжение", будто бы мы вчера ещё не договаривались, куда мы едем.

- Ну, вот, и я тоже: не могу прямо так сразу, но примерно знаю, что надо делать, или хотя бы о чём думать, чтобы он сам так сделался. Но иногда он делается так сам, даже не специально.
- А зачем он так делается? Чтобы писать?
- Не, пописать можно и просто, когда он висит как мягкий шланг. А это - природа устроила специально для кое-чего другого... Ты, наверное, знаешь уже, отчего дети получаются? Или тебе надо рассказывать сказку про аиста и капусту?
- Чтобы трахаться, да?
- Млин, и где ж ты таких словей-то понабралася?... "Трахаться" тебе сразу... Нет такого слова, понятно? В мою пору - не было, во всяком случае. Никто так тогда не говорил. А для обозначения того, что делают мужчина с женщиной, от чего потом появляются дети, - в русском языке есть другое слово. Настоящее. Но ты его тоже знаешь, наверное... Вот, да, для этого и предназначено. И у собак, и у котов, и у всех зверей так тоже умеет делаться. Только они так делают только в самый такой нужный момент, когда они это делают, а, вот, человек, - он так устроен, что у него часто торчит когда надо и не надо.
- А сейчас ты так специально сделал?
- Не совсем. Но обычно он по утрам у меня сам так делается, когда я утром просыпаюсь.
- А я вчера видела, он тоже такой был!
- Ишь ты, всё подсмотрела, шаловка какая, а! А я-то думал, вдруг не успела разглядеть? - усмехнулся я без особой злобы, - И боялся, что вдруг ты испугаешься, как увидишь!
- А чего мне пугаться? - удивилась она
- Ну, мало ли, вдруг страшно тебе покажется, что вдруг такая "дубина" выросла...
- А чего тут такого страшного? Ну, выросла, ну и что?
- Ну, если тебе не страшно, то значит, - ничего. Или кому-нибудь это, может быть, могло бы показаться противно, или просто неприятно... Ну, мало ли?.. Хотя, чего тут такого противного? У меня там всё чисто, помыто, после мытья я даже в туалет пока ещё не ходил...
- А можно мне ещё посмотреть?
- Тебе это на самом деле интересно? Или ты так, - только прикалываешься чтоб посмеяться потом?
- На самом деле интересно! Я не прикалываюсь, я смеяться над тобой не буду. Честно!
- А ты никому рассказывать не будешь?
- Не-а, клянусь, честное-пречестное...
- Никому-никому? Ни маме? Ни самым подружкам, которые если даже сами тебе будут рассказывать самые-самые сокровенные сердечные тайны? А у тебя эта тайна - круче ихних всех тайн! Ихние тайны - это так ещё, - семечки! Даже если они сами станут рассказывать про то, как они тоже с какими-нибудь мальчиками показывали друг другу пиписьки, и трогали за них друг друга...
- А они так делают?
- Кто - как. Некоторые - делают. Им же - тоже любопытно бывает! Ну и пацанам - тоже. Я когда пацаном был, - тоже так иногда делал.
- С Маринкой?
- И с Маринкой - тоже. Но потом она выросла постарше, и больше так со мной не делала.
- А почему ты сейчас об этом рассказываешь?
- А я ей даже не обещал, что никогда-никогда никому не буду рассказывать! И вообще, это она сама придумала. Может, она сама своим подружкам потом стала рассказывать! Девчонки, - они такие, любят секретничать друг с дружкой... И мы с пацанами тоже друг другу рассказывали такие истории. Но я только с теми, которые эту Маринку не знали, и никогда не видели. Мы же с ней в деревне вместе были, а пацаны - это друзья в школе.
- А я так ни с кем не сенретничала никогда.
- А вдруг - будешь? Вдруг, соберётесь вы со своими подружками, и они сами первые станут вот так секретничать.
- А это - плохо?
- Ну, не знаю... Сам я - секретничал... И многие - тоже... Не знаю, может быть, это не очень хорошо, но многие так делают. Так что, вроде бы, ничего страшного. Но всё равно...
- А я так секретничать - никогда не буду!
- А вдруг, тебе тоже захочется рассказать эту нашу тайну, потому что ты - тоже так делала, не хуже их, и даже со взрослым дядей... Но ты - сумеешь удержаться? Пускай даже они подумают, что ты никогда ничего такого даже в жизни не видела... А они все из себя - такие опытные и крутые по сравнению с тобой... А тебе очень-очень-очень захочется тоже быть перед ними такой же крутой, которая всё видела, и всё знает... Ну, ладно, можно даже им чего-нибудь наврать, конечно, хотя, - раскусят... Лучше даже показаться перед ними самой задвинутой. Но чтоб про нашу с тобой тайну - ни гу-гу. На самом деле уметь держать язык за зубами - это ещё круче. Ну как ты, - сумеешь удержаться?
- Сумею! Я же сказала, что честное слово!...
- Ладно, тогда сама доставай и смотри как хочешь. Только аккуратно, больно мне не делай, ладно?
Она откинула простыню неловко оттянула резинку моих трусов, и мой "пипин" предстал пред её светлыми очьми во всей своей красе.
- Фигасе! - только и сказала она.
Слава богу, что моими яйцами она пока не заинтересовалась. Яйца, они, вообще-то, требуют более бережного и аккуратного обращения, а она, даже если и не со зла, но могла бы ненароком сделать мне очень больно. Но было довольно тепло, если не сказать жарко, яйца у меня отвисли и провалились в промежуток между ногами, которые я плотно сжал вместе. Она их не стала вытаскивать. Только резинка от трусов не очень приятно врезалась мне под основание члена, но это было ещё вполне терпимо. Ещё я оттянул кожицу крайней плоти, и обнажил головку, которая стала уже аж фиолетовой.
- И чё, и вот это прямо засовывают?
- В смысле?
- Ну, когда ты... Ну, с Серёжиной мамой...
- Аааа, это... Ну, да, вот это и засовывают. А когда висит как червячок, то как ты его куда-нибудь засунешь? Не затолкаешь, ведь, никак!
- А покудова засовывают? Посюда? - она взяла пальцами у основания головки.
- Не-а. Весь. До конца. И ещё туда-сюда двигают.
- А зачем?
- Ну, тогда постепенно так приятно делается, а потом, в самом конце, находит такая приятная судорога, и выделяется несколько капель такой белой жидкости. По-научному она называется сперма, а по-матерному - молоквя или молофья...
- На молоко потому что похожая, да?
- Ну, не совсем на молоко... Скорее, на яичный белок. Или на соплю такую.
- Фу, какая гадость!
- А тебе самой свои собственные сопли в носу - это гадость? А слюни во рту? На самом деле нет никакой гадости в человеческом теле. Ну, вернее, бывает действительно гадость, когда гной, или зараза какая-нибудь... Природой - специально так всё придумано. Ведь зверям в лесу никто не объясняет, что гадость, а что не гадость. Но все звери, и даже обычные домашкие кошки, они сами обычно чувствуют, что гадость, а что не гадость. Так, вот, и тут. У непонятно кого - конечно же гадость. А когда, скажем, женщина с любимым человеком, то для неё у своего любимого - ничего не гадость. И в губы целоваться не противно, хотя там - слюни... Ну и что, что слюни? Всё равно как свои...
- А когда так делают, то не писают?
- Не-а! Даже если специально, то не получится писать в этот момент! Ну, вот, ты, когда глотаешь еду, в этот момент - дышишь? Нет. Потому что когда глотаешь, то дыхательное горло само закрывается, а открывается - глотательное. Вот, примерно так же и у мужчины внутри устроено. Я даже сам чувствовал, что когда вот-вот подходят такое чусвтво, что, вот, знаешь: вот сейчас у меня потечёт, то внутри всё само так сжимается, как обычно когда сильно терпишь, чтобы не описаться. Только когда терпишь, то делаешь это специально, и это трудно, а тут - так само по себе так делается...
- А как это само?
- Ну, скажем, как когда к тебе чих подступает. Ты уже точно знаешь, что вот сейчас ты чихнёшь, вот-вот, сейчас-сейчас... Даже можешь платок успеть достать, А потом - всё равно чихаешь, и при этом делается всё само. Сдержаться невозможно. Так же и тут. Но, конечно, - намного приятнее, чем чихать. На чих это похоже только тем, что что-то там такое само с тобой делается, что невозможно даже удержать. Но просто так в любой момент это сделать не получится.
- А ты можешь сделать обратно, чтобы было как обычно.
- Могу, но не сразу. Так же как сердце после бега успокоить. Потом - оно само успокоится. А чтобы - раз, и сразу всё, - так не получается. Это ведь не просто как палец согнуть, выпряить или расслабить... Там механизм - хитрее. Знаешь, как это всё устроено? Там внутри есть такие пещеристые тела, которые наполняются кровью под давлением. Специальные мышцы пережимают кровеносные сосуды, и кровь оттуда не утекает, а только набирается. И пещеристые тела ею надуваются как воздушный шарик.
- А почему они пещеристые? Там - что, пещера?
- Ну, это так они по-медицински называются. Наверное, в разрезе - действительно похоже на пещеры, А на самом деле это такие видоизменённые кровеносные сосуды. Вены, вот, тоже могут расширяться и сужаться. А там - и стенки потолще, и всё такое. Но даже если всё расслабить, то столько крови сразу не утечёт. Там дальше вены - обычные, и даже не слишком толстые...
- А сейчас почему у тебя не утекает?
- Потому что не могу я так просто там всё расслабить. Ты, вот, можешь расслабить желудок или сердце? Может быть, какие-нибудь йоги - и могут, а я - нет.
- Ну а потом - сдуется?
- Потом - да. Само и постепенно. Ну, минут за пять, хотя бы. Но просто так я не могу так сделать, чтобы само внутри у меня всё расслабилось. Пока, вот, мы с тобой тут говорим, и ты у меня там всё смотришь... У меня от этого внутри разливается такое приятное чувство... А тебе, вот, скажем, - приятно, если я тебя рассматриваю? Когда ты сама без трусов, и ещё писю растопырила...
- Не знаю... Стыдно как-то.
- Ну, это же так здорово, когда стыдно, а ты - всё равно так делаешь... Или когда страшно, но ничего такого плохого на самом не происходит. И ты точно знаешь, что на самом деле ничего такого плохого с тобой не произойдёт. Ну, скажем, даже когда на качелях высоко качаешься, так что даже дух захватывает! А ты знаешь, что не упадёшь.
- Ну, когда ты смотришь то мне не страшно. Ты же мне ничего плохого не сделаешь! Но всё равно как-то неприятно. Вдруг ты подумаешь, какая я мокрая и противная, ну, там плохо пахну...
- А если мне нравится, какая ты мокренькая и как пахнешь? И ты вся такая чистенькая, только что помытая... И такая нежненькая, такая вся миленькая, что просто даже слов нет. Так и хочется тебя целовать во все места, и всю ласкать.
- А тебе - нравится смотреть на меня без трусов?
- Конечно, мне это очень приятно. Особенно когда ты мне сама всё показываешь, разрешаешь везде трогать, ну, в общем, вот так доверяешь мне. Потому что на самом деле ты мне вся очень нравишься, и мне приятно, что ты меня не стесняешься, а вот так доверяешь!
- А ты не будешь меня траха... Ну, как это... Засовывать туда?
- Слушай, а тебе-то самой это надо? У тебя пипочка пока ещё такая маленькая, такая нежненькая... Моя дубина бы туда, наверное, просто не пролезла бы! А если бы и пролезла, то тебе бы, наверное, было бы больно, неприятно и страшно. И никакого кайфа.
- А потом, когда я вырасту?
- Ну, когда ты вырастешь, и будешь уже взрослой женщиной... Тогда у тебя будет по-другому.
- А по-другому - это как?
- Ну, у взрослой женщины там - всё просто больше. У неё там целый ребёнок пролезть может. Вместе с головой, руками, ногами и пиписькой. Так что, моя такая "дубина" по сравнению с ребёнком, - она ещё маленькая. Внутрь входит свободно даже до конца. А тебе пока ещё - ни к чему. Вот, годика через три-четыре - тогда уже всё там у тебя по-другому будет. В этом возрасте - как раз всё вырастает. И письки, и сиськи... И вся фигурка у тебя будет уже совсем другая. Как у взрослой женщины. Даже кости расширяются. Специально чтобы ребёнок мог пролезть где надо. И лет в четырнадцать-пятнадцать, обычно, девушка может уже спокойно рожать. Раньше, в старину, - так и делали. В таком возрасте она уже считалась взрослой, выходила замуж и рожала детей. Это сейчас - сначала закончи школу, потом институт, потом аспирантуру, диссертацию защити, сначала кандидатскую, а потом докторскую, стаж отработай, денег заработай, купи собственную квартиру, машину, самолёт и виллу на Канарских островах, ну, а тогда можно - и замуж... Не, скорее даже, сначала на пенсию, а потом - можно замуж...
Но Юля, похоже, даже уже заскучала, слушая мои разглагольствования.
- Но тебе, же, наверное, тоже хочется засунуть? Чтобы приятно было.
- Чтобы мне было приятно, я могу и сам себе рукой вот так поделать. И тоже постепенно будет становиться приятно . А с женщиной мне приятно прежде всего - это ей самой сделать приятно. А делать кому-то больно... На фиг надо? Мне нравится, если мне доверяют... Это дело такое... Вот, тебе, скажем, как больше нравится гладиь кошку? Когда она мурчит и сама тоже к тебе ластится? Или когда истошно так шипит, царапается, кусается, а если её - связать, и всё равно гладить... Тебе это было бы очень надо? Или лучше шкурка убитой кошки, которая не мурчит, но и не фырчит, и не царапается... И, вроде бы, такая же гладенькая и мягенькая... Но на самом деле - мёртвая и холодная. Тебе такая - была бы очень нужна была бы?
Тут на балконе зашевелился Серёжка, и я быстро надёрнул трусы на свой писюн, который продолжал торчать как кол.
- Ладно, всё! - быстро сказал я Юле, потом встал и пошёл в туалет, а потом в ванную, повернувшись спиной к балкону. В туалете я задержался на лишние пол-минуты, но этого мне вполне хватило. Потом я двинулся в ванную, и тут на улице заиграла бодренькая музычка. Это значит, типа, - подъём. Серёжка нехотя выполз из-за стеклянной двери лоджии. А Юлька - та притворилась, что ещё спит, и стала лениво потягиваться. А это здорово у неё получается! Я бы и сам ни за что бы не подумал, что она, вот, только что сидела и оживлённо шепталась со мной. Сна при этом у неё не было ни в одном глазу.
- Ну, что, подъём? - бодренько скомандовал я, - Вы не забыли, куда мы сегодня едем? Нам до завтрака ещё собраться надо!
На сборы у нас был час. Я решил взять Серёжкин рюкзак. Он не такой большой как мой, но всё что надо - туда влезет. Для этого его сначала пришлось окончательно выпотрошить. Заодно выпотрошили и мой рюкзак, и Юлькин чемодан. Юлька не хотела брать с собой ничего, ведь днём здесь - такая жара! Но я настоял, чтобы были взяты джинсы, тёплая кофта, и даже куртка. Сказал так: "Мы едем в горы, а в горах может быть - всё что угодно!". Ну, Серёжка, - он уже знал, что к чему. А Юльке - чего, всё равно фактически я всё собирал, практически без её участия. Собрать всё аккуратно - мы уже не успевали, так всё и оставили выпотрошенное на кроватях. Побежали завтракать. Серёжкин рюкзак я закинул за плечи, и стал на ходу подбирать длину лямок под себя.
Прямо с завтрака нас ждал автобус. Мы были последние, и все нас уже ждали. Там вышла накладка: выяснилось, что одного сидячего места в автобусе не хватает. Что-то наша агентка перемудрила с этой экскурсией. Можно было, конечно, пойти повозмущаться, или потребовать деньги назад. Но я подумал: "ну на фиг!". И предложил Юльке сесть мне на коленки. Чай, - не впервой. В конце концов, можно и просто втиснуться втроём на два сиденья. В общем, мы ехали и так и так, по-всякому.
Когда мы приехали в Мисхор, или где это там, уже даже к Семеизу, короче, где канатка, там вдруг выяснилось, что мы тут - далеко не одни такие, и таких же экскурсантов как мы тут - как собак нерезанных, и билеты на канатку берутся в порядке живой очереди. Разумеется, у нас всё было оплачено, но это означало только то, что в очереди стоял рукоаодитель нашей группы, а мы полтора часа просто болтались по ближайшим окрестностям. Ну, я достал большой двадцатикратный бинокль, поставил его на треножину, и прказывал всем желающим верхнюю станцию канатки, зубцы Ай-Петри... Наконец-то нас стали собирать к выходу на кабину. Ну, в одну кабину вся наша группа - всё равно не влезала, так что поехали мы на следующей. Дети уже заскучали.
Ну, до второй станции - ничего интересного, а со второй на самый верх - это, конечно, - нечто. Почти как на самолёте летишь. И уши закладывает как в самолёте. А где-то на середине пути кабина начинает раскачиваться, и всегда в кабине находится кто-то, который, как уже давно повелось, традиционно рассказывает, как, вот, "два года назад здесь кабина оборвалась и упала, и все погибли...". Правда, двагода назад - это тоже было "два года назад". Так что, это просто передаётся из поколения в поколение вместе с цифрой "два года назад". Тут мимо нас с офигенной скоростью промчалась встречная кабина. Скорость была, наверное, километров сто двадцать. Ну, это навстречу потому что. А ещё нам навстречу летел мужик на параплане. Типа, - экстремал. И вот, наконец, кабина почти вертикально поднялась вдоль скалы, и остановились на верхней станции. Там собиралась наша группа. Мы даже толком не успели походить по смотровой площадке, и нас куда-то погнали. Да, лазили мы и в Ледяную пещеру, и на какую-то бутафорскую постройку ходили. Там снималось какое-то кино. Обедали в татарском шалмане. Потом было свободное время, и мы полезли на зубцы. Там какие-то местные Остапы Бендеры брали деньги за проход по три гривны, но с детей брать не стали. На подъёме Юлька устала, и стала ныть. Я уж думал, придётся возвращаться с пол-пути. Но мы, всё-таки, - залезли на эту чёртову гору. Я хотел сфотографировать просто обалденный вид, но сделал только несколько не самых удачных "чиков". Внизу от нас оказалось маленькое облачко. Оно загораживало вид на Мисхор, на Ласточкино Гнездо, которое я хотел достать трёхсотмиллиметровым фокусом, но это у меня - так и не получилось... Я хотел подождать, когда оно уйдёт, а оно, заразо, - не уходило. Стояло на месте - и росло. Потом по склону с севера пополз туман, то есть, облако, и вскоре вся станция скрылась от нас, а внизу всё затянуло сплошной белой пеленой. Надо было раньше сюда идти, прямо с канатки, в а шалман - можно было бы и потом! Мы стали спускаться. Выяснилось, сто совершенно не зря мы взяли тёплые вещи. Ветер поднялся такой, что просто сдувал с ног. Я уж побоялся, как бы не закрыли канатку. Спустились - довольно быстро. По плато ползли косые серые космы облаков. Начался мелкий дождик. Всё было в сплошной перене. На смотровой площадке делать - совершенно нечего! А ведь буквально минут десять-пятнадцать назад светило яркое солнышко!
Уехать мы, всё-таки - сумели. Последним рейсом. Потом канатку - окончательно закрыли. По погодным условиям. Когда мы заходили в кабинку - где-то уже громыхало. А в горах гроза - это что-то. Даже в таких, как Крымские. Внизу нас ждал наш автобус. Как всегда, мы оказались последние. Ещё мы заехали на Ласточкино Гнездо, пофоткались вокруг. Но внутрь особо не заходили. Там - тоже какой-то шалман... Ну, типа, ресторан, что ли... Ну его на фиг! Хватило с нас татарского шалмана на горе. А внизу, кстати, была всё та же жара, солнце... Высота, вроде бы, небольшая, тысяча четыреста всего, а "сезон" совершенно другой. И климат. Там - умеренный, альпийский, довольно прохладный, а тут - субтропики. И всего лишь несколько минут езды!
Обратно мы ехали посвободнее. Наш экскурсовод обратно с нами в Гурзуф уже не поехал, и освободилось блатное местечко - экскурсоводское, рядом с водителем. Его занял наш Серёжка, а мы с Юлькой уютно устроились вдвоём. Её разморило, и она уснула, положив голову мне на коленки.
Приехали мы к ужину. Даже пораньше: и в номер зайти успели, я, наконец-таки, скинул ненавистный рюкзак. Хотя, он - хорошо пригодился. Ну, нам с Серёжкой бы ещё - ладно, а Юлька бы - наверняка скапустилась бы. Всё-таки потрепало нас наверху!
С ужина куда было идти - непонятно. Кина сегодня - не было. Телевизор смотреть - тоска зелёная, там был какой-то дурацкий футбол. В номере делать - тем более нечего. Да и детишки, как ни странно, держались бодрячком. Хотя, - а чего им? Юлька в автобусе хорошо выспалась, пока мы ехали из Мисхора. Серёжка - он всегда был шило в заднице. Его по-любому ничем не угомонишь. К тому же, "оклематизация", видимо, у всех уже закончилась. Оклемались, значит. И витамина "Д" мы на этот раз не перебрали, лёжа на солнышке. Это от него обычно, по-первости, на югах так развозит. Заодно и обгорелая кожа успокоилась. Никто из детей уже не жаловался, что больно. Я предложил прогуляться.
Куда нам идти "гуляться", - мы даже пока ещё не решили. Может быть, по вечернему Гурзуфу прошатнуться... А может, - к берегу моря спуститься... Сначала мы двинулись в Гурзуф. Но там я взял детям по мороженному, кока-коле, купили ещё какой-то ерунды, и тут вдруг выяснилось, что деньги - кончились. Я как-то и не подумал, взял с собой только гривен двадцать, и их хватило только на первые двадцать метров Набережной. А там дальше ещё были аттракционы, с которыми мы уже пролетали. Чтобы не травить душу, решиди пойти обратно. Ладно, не последний мы здесь день, придём ещё, запасшись деньгами. И не будем больше размениваться на всякую ерунду. Ну, ладно. Назад - так назад. А куда? В номер? Ну и чего там дальше делать? Решили сунуться на наш пляж. Но на воротах ограды нашего домотдыховского висел огромный амбарный замок. Было уже темно. Ну, в Гурзуфе-то - фонари, а наш пляж был от него в стороне, даже за каким-то из лагерей, относящихся к Артеку. Ну, Артек, - это тоже, считай, - как целый город, с многоэтажными корпусами, но он был за ограждением. Но был участок довольно дикого места: как раз где скала Шаляпина, или там где-то за ней - грот Пушкина... И участок дикого каменистого пляжа. Там в такую пору - никого не было. Ну, или метрах в ста была какая-то одинокая палатка, в которой тускло горел фонарик. А так, - ни души! И темень - хоть глаз коли! Мы осторожно ступали по тропинке, держась за руки. У нас даже фонарика с собой не было. Наконец, мы спустились к пляжу.
- Глядите, красота-то какая! - говорю я - Какие звёзды! Где ещё такое увидите! А вот - Млечный Путь... "Там, высоко - вы-соко, кто-то пролил мо-локо, и получи-лась мле-чная-доро-га..." - запел я.
- И чё, и это и есть Млечный Путь? - удивилась Юлька.
- А как ты думала? Это он и есть! - говорю я - Млечный Путь - эта наша Галактика!
- А я думала, что Галактика - это только в фантастике... А это - облака какие-то...
- А ты что, никогда раньше не видела?
- Не-а! А что такое "Галактика"?
- Ну, вот, видишь, - кругом звёзды? Простым глазом без телескопа, и даже в небольшие телескопы, которые просто так продаются, можно видеть отдельно только те звёзды, которые относятся к нашей Гадактике. Галактика - это такое огромное звёздное скопление, в котором больше ста миллиардов звёзд. А простым глазом видно - всего лишь несколько тысяч. И всё это скопление имеет форму такого плоского блина. И он постепенно крутится. Все звёзды в нём вращаются вокруг центра Галактики, каждая, как бы, по своей орбите, и получается как такой водоворот. Вернее, - звездоворот. Но крутится довольно медленно. Один оборот за сто восемьдесят миллионов лет. На прошлом обороте - даже динозавров ещё не появилось!
- А почему она тогда - Млечный Путь?
- Ну, просто, Солнце вместе с Землёй, и вся Солнечная Система - она тоже относится к Галактике и находится в толще этого звёздного "блина". Ближе даже к краю, но не на самом краю, а внутри. И, вот, толща этого "блина", все звёзды, из которых он состоит, для нас сливается в сплошную светную полосу - Млечный Путь. Мы смотрим на него изнутри.
- А до них далеко, до этих звёзд? Ну, которые совсем сливаются?

- А, вот, рядом со второй из них, чуть выше-правее...
- Да, там что-то такое вижу... Но это не звезда, а какая-то фигня такая...
- Ну, вот эта фигня - и есть знаменитая Туманность Андромеды. Это уже - другая галактика. Даже побольше сем наша. Она состоит из ста пятидесяти миллиардов звёзд! Но до неё так далеко, что они сливаются в такое еле-еле-заметное туманное пятнышко.
- А в телескоп их не видно?
- Смотря в какой. Это только в начале двадцатого века учёные смогли разглядеть, что Туманность Андромеды состоит из множетсва звёздочек. Тогда-то, как раз и открыли, что бывают другие галактики. Но для этого им понадобился телескоп, самый большой на то время, диаметром два с половиной метра. Ну, потом сделали и пять, и шесть, и восемь, и даже десять метров, то есть, в пять раз больше, чем тот. А самый зоркий телескоп - это Хаббл, он хоть и небольшой, два метра всего, но зато - в космосе. Ему земная атмосфера не мешает, и поэтому в него видно даже лучше, чем в десятиметровый с Земли.
- А кто в него смотрят? Космонавты?
- Ну, космонавты и астронавты, - они его несколько раз ремонтировали уже. А так, он автоматически фотографирует, и передаёт снимки на Землю. И работает автоматически по командам с Земли. Сам куда надо наводится и фотографирует. А астрономы, оно глазом никуда не смотрят. Они фотографии изучают.
- А до Туманности Андромеды - далеко? - спросила Юля.
- Ну, как тебе сказать?... Два миллиона световых лет. Это - много или мало? Вот, сейчас ты её видишь такой, какая она была два миллиона лет назад. Всё это время свет шёл оттуда досюда, чтобы мы увидели его. А свет идёт дриста тысяч километров в секунду. От Солнца - восемь минут, от ближайшей звезды - четыре года, а от Андромеды - два миллиона лет. Но это - на самом деле немного. Из других галактик она - самая близкая. Если не считать Магеллановых Облаков
- Каких-каких облаков?
- Магеллановых. Магеллан их открыл, мореплаватель такой. Который первый в мире кругосветку проплыл. Вакруг всей земли. Вернее даже не проплыл до конца, а сам умер по дороге. Но товарищи его вернулись. А он у них, типа, главный был. Вот и считается, что если чего открыл, - то он. Потому что Магеллановы Облака видны тоже - только в Южном Полушарии. Поэтому и Магеллановы, что Магеллан их первый увидел, когда туда приплыл. Из европейцев, конечно. Австралийские аборигены, наверное, их и раньше видели, и как-то по-своему даже и называли... Но открытием считается когда это официально зарегистрировано...
- А какие они? Эти облака?
- Да тоже, вот, такие туманные пятнышки, как обрывки Млечного Пути. Хотя, может быть, и поярче Туманности Андромеды. Но Магеллановы Облака - это такие карликовые галактики, они спутники нашей большой Галактики - Млечного Пути. Можно сказать, - её части, как клочки от неё такие. Даже не настоящие галактики, а так... Вокруг Туманности Андромеды, - там тоже роятся свои карликовые галактики-спутники, но их видно только в очень хороший телескоп. А она - гигантская гарактика. Даже побольше нашей, хотя наша - тоже считается гигантской.
Но, тем временем, детишки как-то заскучали. Видимо, эта лекция по астрономии пошла им уже в перегруз.
- Ой, а я вижу как звезда упала! - вдруг оживлённо сказала Юля.
- Желание успела загадать?
- Не-а!
- Ну, это не звёзды на самом деле, а метеоры. Маленькие такие космические камешки, и даже пылинки, но они сгорают в атмосфере.
- Это что, правда, метеориты такие?
- Ну метеорит - это когда глыба побольше, и она уже не успевает весь сгореть... Тогда что-то от него долетает до земли, и тогда падает на землю. А метеоры - это которые целиком сгорают на большой высоте. Шестьдесят-семьдесят километров. Ну, до сорока иногда...
- А почему метеориты горят? Они же каменные!
- Бывают - каменные, бывают - даже железные... Ледяные тоже, наверное, бывают, причём лёд у них может быть не из только воды, а из замёрзших газов... Ну, как когда мороженное продают, там "сухой лёд" из углекислого газа. В космосе, наверное, углекислый газ встречается чаще чем вода. Но такие - уж точно до земли не долетают. А горят - потому что они очень быстро влетают в плотные слои атмосферы. От трения об воздух нагревается всё так, что плавится и даже испаряется всё: и железо, и камень. Даже когда обычный космический корабль приземляется, то за окном у него - тоже бушует пламя. Но окна там - из специального жаропрочного стекла сделаны, и весь спускаемый аппарат такой. Он обгорает, но не до конца. Но космический корабль летит не так быстро, всего лишь километров восемь в секунду, ну, до одиннадцати бывало, когда американцы с Луны возвращались. А метеориты, - они намного быстрее летят. Километров до семидесяти в секунду.
- А вон спутник летит! - Серёга уже знал, я ему когда-то показывал, как они выглядят. Это когда звёздочка - видно как летит среди других звёзд.
- Где? - спросила Юля.
- Ну, вон звезда такая летит. Это - спутник.
- А я думала, самолёт...
- Самолёт шумит, его слышно. А ещё самолёт обычно мигает, и у него много разных лампочек.
- А чё у спутника одна только?
- А там вообще не лампочка. Там он сам на солнце блестит. Вот, здесь сейчас - ночь, потому что Земля нашей стороной от Солнца отвернулась. Но там - всё равно Солнце светит. Если Земля не загораживает.
- А если загораживает?
- Тогда спутника просто не видно будет. Видно не всех их, а только те, которые на солнце блестят.
- А там люди есть?
- Нет, на этом - нет. Этот по высокой орбите летит, Иридиум, наверное, а где космонавты летают, это вон там обычно, в южной стороне неба, с запада на восток. Но сейчас там не видно, чтобы что-то летело... Хотя, может, там уже земная тень, и даже если полетит - не увидишь.
Тем временем мы подожли к воде. На море был почти полный штиль, только иногда накатывала небольшая волна. В воде отражались звёзды, по крайней мере, - самые яркие: Альтаир, Антарес... Я снял сандалеты, задрал штаны, и зашёл по щиколотку в воду.
- Слушайте, а вода-то какая тёплая! - воскликнул я - Как парное молоко! Днём-то, когда жарень, то она прохладной кажется, а сейчас без жары, - она такая тёплая! Она, в принципе, такая же, как и днём. Остыть особо не успевает.
Тут дети тоже поснимали обувь. Серёжка - сразу, а Юлка - повозилась со своими новыми сандалетами.
- Вот бы искупаться сейчас! - сказал Серёжка.
Я этого ожидал. Ну, мы с ним вдвоём - уже, бывало, купались ночью. Но то были мы вдвоём... Я, собствено, ждал такого предложения. И, можно сказать даже, - специально привёл их на этот берег в тайной надежде, что оно - поступит. И именно от Серёжки. А сам я не стал проявлять особую инициативу со своей стороны, и даже, вроде как, стал искать какие-то отговорки.
- Хорошо бы, да только плавок мы - всё равно не взяли...
- Ну, в трусах можно.
- Потом в мокрых идти? Ну на фиг!
- Ну, потом снять их можно... А штаны так одеть...
- Тогда можно и сразу снять, а купаться - так. Какая разница, будешь ты снимать их когда переодеваься, или сразу просто купаться без них? Или ты здесь раздевалку искать ещё собрался? - усмехнулся я.
Раздевалки на этом диком берегу, естественно, - не было. Подальше, правда, росли какие-то жиденькие кустики, но идти туда в темноте... Мало ли там чего... И бутылки битые, и колючки... Наверняка, во что-нибудь такое вляпаться можно. Ну их на фиг!
- А Юлька?
- Ну, Юля - отвернётся, пока мы в воду зайдём. Да, Юль?
- А чё я, одна буду, как дура на берегу?
- А чего ты предлагаешь? Ты тоже купаться хочешь? Или чтобы мы с Серёжей тоже не купались?
- Ну знаю. Но одна я тут не хочу.
- Ну, это называется, - собака на сене. Сам не ам, - и другому не дам. Ладно, ты, Серёг, давай, купайся, а я тут с Юлей посижу...
- А тоже купаться хочу! - заявила Юля.
- Ну, как хочешь. Тогда я тоже.
Я думал, раз такое дело, то Серёга станет купаться в трусах. Ну, с Юлькой-то мы - и так уже всё друг у друга видели, но Серёга-то, я надеюсь, - об этом пока ещё не знал! А как собирается купаться Юлька, - я тем более не знал. Наверняка, - в трусах. Она ж у нас - такая стеснительная! Ну, тогда и мне тоже так придётся. Даже если идти потом в мокрых.
- Ладно, давай мы отвернёмся, пока Серёга в воду зайдёт - сказал я, и стал тоже раздеваться. Хоть так, невзначай, я хотел, всё-таки подтолкнуть Серёгу к тому, чтобы купаться голышом. Тогда - и я тоже. А Юлька - как хочет. Даже если она и в трусах будет.
Серёжка разделся быстрее всех, трусы тоже снял, и захлюпал по воде. В воду входить там было не так-то просто. Дно было каменистым, и идти по таким камням было не очень уютно. Так что, зайдя по пояс или даже по колено, имело смысл сразу погрузиться в воду. Я тоже снял с себя трусы. Юлька раздевалась, повернувшись к нам спиной, но как-то медленнее. Раздевшись, я поспешил присоединисься к Серёге, а тот уже отплыл на глубину.
- Дядь Саш! А мне так страшно! Я с тобой хочу! - раздался в темноте Юлькин голос.
- Чего такое? - обернулся я.
Хоть было и темно, но я определил, что она - тоже голая. Трусы, значит, - тоже сняла. Сама. Хотя я её об этом не уговаривал. И не упрашивал.
- Какие проблемы? - я стал выбираться к ней из воды.
- Тут страшно! Я так не могу! - Юля протянула мне руку, и я взял её.
- Ну, вот, даржись, так... А тут можно уже и в воду ложиться...
- Холодно!...
- Да не холодно, вода-то тёплая! Это на воздухе даже холоднее! - сказал я.
Наконец-то, мы все оказались в воде. И вдруг обнаружилось, что в воде при каждом жвижении руки то и дело загораются зелёненькие огоньки.
- А чё эт такое?
- Это планктон так светится - говорю я.
- Ой, а у меня тоже! Вон какая яркая!
- А у меня - ярче!
- А у меня - ещё ярче!
- А давайте поплывём вон туда, подальше! - говорю я - Там их ещё больше!
- Ой, ну не, ну там страшно!
- А ты за меня - держись, - и поплыли! - говорю я. И мы поплыли.
Отплыли мы довольно далеко. Метров на двести, наверное. А может, - триста. Скалы Адаллары стали к нам заметно ближе, но до них от берега - пол-километра, так что мы туда не доплыли. Юля держалась мне за плечи. Сначала Юлька норовила ухватить меня за шею, и мне это было очень неприятно: так ведь и задушить можно! Но потом она всё-таки восприняла мои уговоры, и наловчилась держаться мне за плечи нормально. Серёга плавал - как рыба, и мог легко обставить меня, если бы даже я был бы и без Юльки. А чего ему, он в бассейне занимался! Вокруг нас было сплошное фосфорицирующее сияние, оно окружало и руки, и ноги, и вспыхивало яркими огоньками, и светилось сплошным сиянием... Плавали мы довольно долго. Наверное, - больше часа. Из-за Аю-Дага стала вылезать ущербная Луна. Она была уже близка к последней четверти. Сначала она была кирпично-красная, и казалась огромной, но когда мы уже возвращались, она поднялась повыше и стала бледно-жёлтая. Феерическая картина южного звёздного неба - почти померкла. Млечный Путь от Луны - почти уже не просматривался. Но самая большая "заподлянка" была теперь в том, что пляж стал ярко освещён Луной. Когда мы входили в воду, было довольно темно. Это место было прикрыто скалами, и отсюда было почти не видно никаких фонарей. А теперь весь берег был довольно ярко освещён Луной, и то, что мы все - голышом, было слишком явственно. Со всеми, так сказать, подробностями. Если бы так было с самого начала, то, наверное, никто бы, начиная с Серёжки, голышом купаться бы не полез. Даже я не сумел сообразить заранее, что вот так может оказаться. Что сначала было - так, а теперь, вот, - эдак!.
Я думал, когда мы будем выбираться, придётся устраивать чехарду с отворачиваниями друг от друга. Но Серёжке с Юлькой стало не до того. Я тоже держал Юлю за руку, помогая ей выбираться по противному каменистому дну, чтоб не упасть. Наконец-то мы выбрались, и пошли к вещам.

Когда мы вернулись в свой номер, был уже скоро час ночи. А в номере были раскиданы наши вещи, которые мы так и не убрали, торопясь на завтрак. Кровати наши с Юлей были полностью завалены барахлом, а Серёжкина раскладушка на лоджии - вроде, - свободна. Я говорю:
- Ладно, ты, Серёг, давай мойся первый иди, а мы тут пока соберём!
Серёга управился довольно быстро, минут за пять. Да он особенно-то и не намывался там. Слегка ополоснулся так... Как раз, мы кое-как сгребли раскиданные шмотки, и разобрали постель. В ванную пошла Юля.
- Ну, как, ты сама мыться будешь, или помочь тебе? - довольно буднично спросил я. Вроде как в шутку, но в такую дежурную шутку, над которой уже лень даже смеяться.
- Ну, помоги. - ответила она. Я даже не ожидал. Хотя, - а чего ей?
Она быстро разделась, и трусы тоже сняла, встала в ванну. Я стал её мыть.
- Хочешь, давай голову помоем! - говорю я - Вот у меня тут шампунь есть, он детский, такой, что даже глаза не щипет, если попадёт. А то, когда ещё мыть?
Она ничего не ответила, и я полил ей из душа на голову. Намылив ей голову, я стал намыливать тем же шампунем её всю, залезая руками во все складочки. Она мне послушно подставляла все свои заветные места. Моя ей письку, я нащупал там маленькую горошинку, и стал ритмично двигать подушечкой пальца, еле-еле касаясь. Юля слегка согнула ноги в коленках, немножко растопырила их, и стала сама чуть-чуть двигаться туда-сюда. Другой рукой я обхватил её за попку, и нащупал пальцем другую дырочку. Потом она сама стала двигаться сильнее, наконец вдруг сжала ноги, зажав между ними мою руку. Я хотел убрать ей, но она обхватила мою руку обеими руками, и удержала. Потом расслабилась. Я стал смывать с неё шампунь, прочёсывая волосы.
Вдруг открылась дверь, и входит Серёга.
- Ой, а чего вы тут?
- Мы - моемся, а ты чего - говорю я как ни в чём не бывало. Хотя, если честно, то я даже не ожидал, что он вот так вдруг войдёт. Даже дверь чтоб запереть - как-то не подумал. Хотя, чего запирать? Если мы там заперлись вдвоём, - то и так всё ясно.
Юля вся сжалась и спряталась за меня. Она ничего даже не сказала.
- А я - так... - чего именно "так" - он даже не сказал. Видимо, почуял, что здесь что-то происходит без него.
- А вы - что, уже совсем не стесняетесь?
- Ну, не знаю, вот, Юль, его ты - стесняешься? Мы, вроде бы, - и так уже все друг друга видели...
- А тебя я - стесняюсь! - подала голос Юля. - Ну чё уставился-то? Сам-то ты в трусах тут стоишь...
- Вот, видишь, она хтчет, чтоб ты их тоже снял - "перевёл" я, вроде как в шутку. Хотя, это, на самом деле, - тоже выход. А то, начнутся тут какие-то обиды-разобиды... Очень надо...
- А ты?
- А чего - я-то? Меня она и не просила, чтоб я их снял! - говорю я - Вот если бы...
- А ты тоже сними! - вдруг говорит мне Юлька. - Там же мы все не стеснялись!
Серёжка явно мялся. Если бы он совсем не хотел ничего, мог бы просто уйти к себе. Разве кто его держал? Но и расставаться с трусами он не торопился. Явно было видно, как они оттопырились, хотя он всячески пытался это скрыть, хотя бы загородившись рукой, но, как бы, - не специально. Всё понятно. На него нашёл торчун, и он просто стеснялся именно его. Ну, у меня - тоже торчун. И даже - настоящий столбняк! Хотя, на мне были джинсы, застёгнутые ремнём.
- Ладно, - говорю я, и стал расстёгивать реминь.
Серёжка - явно не торопился стащить с себя труселя. Хотя ему их сдёрнуть - было бы секундное дело. Не то что мне - с этим ремнём ещё возиться. Наконец, я расстегнул джинсы, стащил их с себя сразу вместе с трусами, и распрямился. Мой писюн нагло торчал вперёд. Ну, Юлька таким его - уже видела, а видел ли раньше Серёга - я даже не знаю. Мы с ним, разумеется, бывали и в бане и голышом вместе не раз купались в разных местах, кого никого чужих рядом нет, но я как-то не припомню, мог ли он где-нибудь видеть у меня стояк. А, какая разница? - думаю я - Всё что происходит, - когда-нибудь оно всё равно происходит впервые! И я так, совершенно не торопясь, как будто таки надо, расстегнул реминь, пуговицуи ширинку, и стянулс себя джинсы прямо вместе с трусами. Взглянув на мой торчун, Серега уже без колебаний стащил с себя трусы. Даже не знаю, кого он больше стеснялся сначала - меня или Юльки, но, очевидно, не хотел показывать - именно стояк. Юлька хихикнула. Она больше не пряталась за меня, и даже не сжималась как стыдливая мимоза.
- Ну, что? Все люди - братья, да? - говорю я.
- А чё, у тебя тоже стоит? - поинтересовался Серёжка.
- А ты как думал? У одного тебя, что ли? Или ты решил, что мне пора уже на пенсию?
- Неее... Ну я думал, у тебя только когда трахаться...
- Да ты что? Во, сказнул! Да у меня не хуже чем у тебя! И с утра, и за весь день, ну раз двадцать вскочит... И если каждый раз, это, как тыназываешь, «трахться»... Во, лафа бы была!... Ладно, хочешь, - тоже полезай в ванну!
Серёжка перелез через бортик, и я - тоже, душ я повесил на держатель, и мы стали намыливаться. Юлька, хоть, вроде бы, была уже вся чистая, а за компанию я стал намыливать её ещё раз. Мы все намыливали друг друга, и у нас даже образовалась такая игра: лица у нас были намылены, глаза у всех - закрыты, и мы все стали то ли щекотаться, то ли бороться… Ну, с Серёгой, который был от меня по левую руку, у меня было что-то наподобие фехтования на руках. То есть, каждый стремился хотя бы добраться до туловища и хотя бы легонько пощекотать. И при этом не подпустить к себе руку «соперника». Хоть Серёга был мой сын, но в этот момент я ощущал в нём – именно соперника. По-доброму, конечно, или, как бы, по-спортивному. У меня, конечно, рука была длиннее, но у него – две руки против моей одной, и то – левой. А с Юлей мы, скорее, ласкались, чем боролись. Она не предпринимала ничего, чтобы отбить или хотя бы даже отвести её руку, а я не препятствовал ей. Лица у нас были намылены, глаза – накрепко закрыты, и если их открыть, туда сразу же попадёт шампунь. Хоть он и детский, и, якобы, «без слёз» но всё равно как-то боязно. Лучше не искушать судьбу. Иногда Юля украдкой, как будто нечаянно, брала рукой мой писюн, но надолго так не задеоживалась. Потом я включил душ, и мы все вместе стали смываться.
Пока я смывался, я заодно промывал свой писюн, и походя заголил головку,которая у меня надулась и стала аж фиолетовая.
- Ух ты, а как это ты так делаешь?
- Чего делаю? - не понял я.
- Ну, вот так совсем высовываешь?
- А у тебя - что, разве так не высовывается?! - удивился я.
- Не-а...
Я посмотрел поближе.
- Аааа... Ну, у меня такая же фигня была конда мне тоже было лет до двенадцати-тринадцати. Да, у многих мальчиков с рождения эта кожица - приросшая. У меня - тоже так было. Потом я сам - "починил" у себя. Потому что видел у некоторых других ребят...
- Как починил?
- А очень просто. Так вот тянул-тянул, вижу - ползёт. То есть, потихоньку отклеивается. Ну, хоть на пол-миллиметра, - но уже видно. Довольно больновато, но скорее даже страшно, чем больно. Поэтому я сразу как-то даже и побоялся. Потом смотрю, а крови - всё равно нет, боль быстро проходит, а на следующий день - уже нормально. А ведь страшно - даже не то, что больно сейчас, а что потом ещё долго болеть будет. А окажывается, - не очень-то и долго. Тогда я на другой отлепил побольше. Но до конца как-то сразу у меня - всё равно не хватило решимости. И я даже не знал, когда это кончится. А потом вдруг - раз, - и вижу что в каком-то месте до конца отлипло. Сначала в одном месте, потом в другом... Но я-то уже знал, что ничего страшного не будет, даже крови не будет, а краснота и раздражение пройдёт быстро. Тогда я и "починил" его до конца. Хотя, если бы я это всё знал с самого начала, то мог бы даже и сразу. Только я не знал и очень боялся. И никто мне не объяснил.
- А было очень больно?
- Не то чтобы очень, но так - неприятно. И страшно. Больше страшно, чем больно. Я ведь даже не знал, докуда это так будет. А ты, вот, уже знаешь. Я ж тебе сказал. Зачем мне врать-то тебе? Может, это у нас с тобой - наследственная особенность такая...
Сергей осторожно оттянул у себя кожицу, и высунул красную головку, насколько она у него вылезала. А вылезала она у него не до конца.
- Ну, вот, теперьтяни дальше. - говорюя, - и сильнее.
- Ой, больно...
- Ну, ты ж мужик! Воин, можно сказать. Считай, что это обряд инициации такой...
Между тем, у Серёжки стал опадать. Тянуть кожицу так уже не получалось.
- Что-то не получается больше...
- Ах, да, я забыл тебе сказать... Хотя, может, при Юле не стОит...
- А чего не стОит? - оживилась Юля.
- Да, вот, одно обстоятельство... Дело в том, что когда я "чинил" свой "инструмент", я его... перед этим... Вернее, по ходу дела...
- Аааа! Вот так делал? - и Серёжка сделал себе несколько движений туда-сюда.
- Ну, в общем-то, - да. - нехотя сознался я.
- А мы в школе с Мишкой - тоже так делали... вместе... - говорит Серёжка.
- А как? Наперегонки или на дальность? Или на точность попадания? - шутя спросил я.
- А чё, ты тоже так делал? - удивился он
- А як же? Когда в школе... Правда, чемпионом особо не был, но и не самым последним! Я, конечно, немножко приврал. Хоть совместными дрочками мы когда-то - тоже занимались, но никаких таких "соревнований" мы тогда на самом деле особо не устраивали. В лучшем случае это могло быть темой для анекдота, который считался жутко пошлым.

- А ещё ты - тоже делаешь? - спросил меня он, явно стесняясь подобрать уместные слова.
- В смысле, сейчас? - переспросил я, хотя я и так всё понял.
- Ну, да, сейчас...
- Ну, я, вообще-то предпочитаю с живой женщиной... Но если иногда бывает совсем невмоготу... И под настроение... Ну, в общем, я так давно уже не делал... - соврал я, хотя на самом деле делал это не далее как вчера.
- А это - плохо?
- Да нет, вроде бы... Сейчас даже врачами считается, что даже и не особо-то и плохо... А раньше считалось, что очень вредно, и что это такая страшная болезнь... И я тоже так думал... Так меня воспитывали. Поэтому я в этом никому-никому не сознавался... И даже сейчас как-то... Я и сейчас почему-то считаю более достойным делом найти себе живую женщину, которой тоже хочется...
- А это кто? - спросила Юля, глядя прямо в глаза - Серёжина мама? Да?
- Оххх...Всё-то тебе так надо знать... Ну, с Серёжиной мамой - это было уже довольно давно... Сейчас мы с ней - разбежались, в общем... Ну, что я, всё вам рассказывать должен? Ну, есть у меня такие знакомые... Вернее, сейчас - одна, а с кем ещё у меня когда-то чего-то было, то теперь уже нет... Только я обещал не говорить никому, ведь это касается не только меня, правильно? Ведь про то, что мы тут делаем, мы тоже рассказывать никому не будем, правда?
- Нет, ты чё, - могила! - сказала Юля.
- Ну, вот, а с ней у меня - тоже могила.
- А чё тут такого? Даже если кто узнает? И чё тогда будет? Вы же взрослые, вам -можно...
- А мало ли чего? Может, у неё муж свой есть? Нафиг надо? Да я с ней уже как-то довольно давно не встречался. И даже не знаю, встречусь ли ещё... Тогда-то она со своим мужем поругалась, и хотела даже расходиться, а теперь, вроде бы, помирились... Ну и совет им да любовь, как говорится...
- А мне сейчас так можно поделать? - спросил Серёжка.
- Да делай как хочешь! Мне всё равно. А хочет ли смотреть на это Юля, это ты у неё, а не у меня спрашивай.
- Ну, поделай. Жалко, что ли? - отозвалась Юля.
И Серёжка стал быстро муторить свою тютюньку, которая совсем уже, было, - опала. Но встала она на удивление быстро. И где-то уже через пол-минуты он замер, и брызнул первой каплей на кафельную стенку ванной. Другие капли летели уже не так далеко, и шлёпались в ванну, а последние х просто стекали и капали...
- Бяяя! Сопля какая! - сказала Юля, нарочито изображая отвращение. На самом деле она смотрела с любопытством.
- Когда-то ты сама была такой "соплёй"! - говорю я. - Вернее, плавала в ней. И хвостиком шевелила. Как головастик... Чё, не помнишь, что ли, уже, да?
- Каким хвостиком? Где они там?
- Ну, это сперматозоиды с хвостиками... Их видно только под микроскопом... Приедем домой - могу показать. Микроскоп у нас дома есть... А я специальный объектив к нему купил, которого даже в комплекте не было. Иммерсионный апохромат. Дорогущий такой, дороже чемсам этот микроскоп... Но с ним выходит полторы тысячи крат увеличение... Там и микробы, и сперматозоиды, - всё видно. А с тем, что штатный в комплекте был - только триста крат, да и то, - муть сплошная... Качество не то. Хотя, этих "хвостатиков", в принципе, и в триста крат видно. Но в полторы тысячи - лучше.
- А так - не видно?
- Не-а. Их там миллионы, на самом деле... "Мальчиков", "девочек"... Ладно, до свиданья девочки, до свиданья мальчики... - и я направил струю от душа на кафельную стену, потом в ванну, подгоняя их струёй душа в сторону сливного отверстия... Серёжка с Юлькой хором засмеялись.
- Ну, ты сейчас - как, "ремонтировать" будешь? - обратился я к Серёжке - А то потом - опять опадёт...
- Да, ну только я сам...
- Сам - так сам! А я тебе ничего и не предлагаю! И сам бы никому не дал бы...
Сергей потянул за кожицу и высунул головку.
- Так, тяни ещё, смелее, не бойся... - говорю я - Ничего тебе страшного не случится...
Он закусил губы и стал тянуть. Сначала безуспешно, но потом вдруг у него содного края появилось что-то белое.
- Ой, а это что, - гной, да?
- Никакой не гной. Это семегма. Собственная жировая смазка такая. Её кожа сама выделяет. Она там просто у тебя накапливается... Ну, ты не бойся, давай дальше! У тебя - уже пошло, я же вижу! Значит, - больнее уже не будет! Вытерпел это, - значит вытерпишь и дальше! Дальше будет проще! - стал подбадриватьего его я. Стал чувствоваться специфический, довольно резкий запах.
- Ничего-ничего... Эта фигня так воняет потому что застоялась. Сколько лет она там накапливалась?... А теперь ты будешь её мыть каждый день, и не будет больше вонять...
Тем временем, Серёжка осмелел. Видимо, он чувствовал себя героем. Очередной раз набрав в лёгкие воздуха и закусив губы он стал налягивать ещё. И прямо было видно, как расползаются кожные спайки, и буквально выскакивают белые творожистые комочки семегмы. Через несколько минут всё было кончено. Головка у Серёжкиной письки теперь открылась целиком. Выглядела она пунцово-красной, так что на неё было даже страшновато смотреть. Как голое мясо. Но крови не было. Я прямо мокрый, оставляя следы на полу, сбегал с комнату и быстро порылся в аптечке. Ничего лучшего чем "Спасатель" я не нашёл, и принёс тюбик "Спасателя". Серёжка не доверял никому, даже мне. С величайшей осторожностью он ополоснул своё "достоинство" и смазал кремом.
Серёжка с Юлькой засмеялись.

Следующий день начался с того, что мы тупо проспали завтрак. Вернее сказать, совершенно сознательно его игнорировали. С восьми часов по всему лагерю из развешенных на столбах "матюгальников" истошно заорала галимая музыка, призывая всех на утреннюю зарядку... Но чой-то я ни разу не заметил, чтобы хоть кто-нибудь занимался ею в организованном порядке. Были, конечно, какие-то заядлые спортсмены, которые сами регулярно качались на турниках и брусьях, делали разминку или тянули растяжку... Но они это делали и сами по себе, и не обязательно именно в это время, и именно под эту дурацкую музычку. Да я и сам люблю повисеть на турничке, поделать всякие перевороты, могу даже выход силой на две руки сделать, или выйти в упор с разгибом. Ну, там, или в охотку отжаться, покачать пресс... Но эту всю совковую муштру почему-то не люблю. Что я, юный пионер, что ли? Вроде бы, тут не пионерлагерь, не военная часть и не детский сад. Взрослые люди приехали сюда отдыхать за свои деньги, между прочим. Так какого же, извините, рожна надо винимать им моск всеми этими истошными воплями?
Я честно хотел всех растолкать. Серёга нехотя ворочился на своей раскладушке. А Юлька - сразу заявила, что, мол, идите сами на свой завтрак, обед и ужин, куда хотите, а она никуда на фиг не хочет, и вообще, чтоб я отстал от неё... Мне, если честно, тоже было как-то пофигу, только денег жалко. Как в том старинном анекдоте: "мыло не мило, да, вот, деньги заплОчены, - надо йисть" (к слову сказать, мыло на Руси появилось не так давно, всего лишь лет двести как, а до того мылись щёлоком, чем-то ещё, чего было в натуральном хозяйстве... так вот, сей анектот или поговорка - ещё с тех ещё времён). В конце концов, я махнул рукой. Ну его на фиг, этот завтрак, не хватало ещё тут нам всем из-за него перессориться. И мы стали спать дальше.

Я вчера ночью тоже лёг спать голышом, только простынкой прикрылся. Втайне я надеялся, что когда Юлька проснётся, мы с ней ещё сможем немножко поласкаться. Ну, это если она сама захочет, а я к ней первый лезть, пожалуй, - не буду. Так ведь и спугнуть недолго. Я решил придерживаться той же линии, что и раньше. То есть, от себя - никакой инициативы. Её доверие я воспринимаю как само собой разумеющееся, но если его нет, то и ладно. Либо пускай она сама её проявляет, либо обстоятельства вынуждают... К тому же, я подумал, "А чего, собственно, я от неё хочу?". И пришёл к выводу, что хочу доставить ей самой совершенно искренней радости, ласки или чего там ещё. Пускай будет всё так, как ей самой хочется, и только тогда я сам смогу тоже немножко подпитаться этой чистой и незамутнённой детской радостью. Которая просто дарится, и никого ни к чему не обязывает. Причём, слово "обязывает" я всегда воспринимаю как "обBязывает", то есть, - по рукам и ногам. Но первым встал Серёжка, и прямо как был, голяком пошёл в туалет, потом в ванную... Потом вышел оттуда, так прямо не одеваясь, и стал спрашивать у меня, когда у него там всё пройдёт. Прикоснуться к себе он мне не дал, но сам оттянул кожицу и обнажил красную головку. На ней была чёткая граница, где ещё вчера кожа была приросшая. Я посмотрел и сказал, что всё у него там нормально, и чем теперь меньше он будет сам об этом думать, тем быстрее пройдёт. Ещё я посоветовал ему открыть головку и посушить её на солнышке, хотя бы минут десять-пятнадцать (больше не надо, а то обгорит). Ну и в море тоже солёненькой водичкой... Чтоб скорее там вся кожа загрубела. Чтоб, говорю, хоть кирпичи долбить можно было. На этой мажорной ноте уже как-то не с руки было лезть опять в постель. А Юлька только лениво перевернулась на другой бок.

Надо сказать, что с того момента, как мы решили друг друга не стесняться, больше не было ни одного конфликта между Серёжкой и Юлькой. До этого Серёжка частенько дулся на Юльку и бормотал свои ворчанья как старый дед. А та - тоже его подначивала, провоцировала или просто капризничала, ища защиты у меня. Мне, конечно же, оставалось только её защищать вне зависимости от того, права она или виновата... Это ведь я сам её сюда притащил!... Ну, с Катькой, своей родной сеструхой, Серёжка тоже частенько цапался. Но та, хоть и была младше его на три года, - разбиралась с ним сама. Уж она-то за словом в карман не лезла. А Юлька... Не знаю, как бы она держалась, если бы была моей дочкой, но тут она чувствовала, что, вроде как, не имеет тут никаких особых прав... С другой стороны, она видела, что я вокруг неё - всё и так, и эдак... Когда бы Катьке или Серёжке на её месте я бы давно уже врезал хороший подзатыльник. А ей - нет, потому что она мне не дочь, и вообще никто, чтобы подзатыльники ещё давать... Ещё между ними с Серёжкой завязалась нешуточная конкуренция за моё внимание. И уж очень много его оказалось у Юльки. Даже Катьке столько не доставалось! А тут, если Юлечка плохо себя чвствует, или просто устала или не в духе, значит, мы никуда не идём и не едем, я её тут развлекаю, а Серёжка - откровенно скучает. Когда мы с ним бывали вдвоём (ну, мы - с ним, а Катька - с мамой), то мы и по горам лазали, и куда только не ездили... А тут, понимаешь, вдруг появилась какая-то приблудная девчонка, и давай тут наводить свои порядки! Хорошо ещё, он не просёк, сколько я на Юльку трачу денег (а мог бы на него). С моих слов он понял, что на Юлю денег дала её мама (хотя, на самом деле, ни копейки она мне не давала, а что будет "потом" - можно только гадать), и не вдавался в подробности моей личной бухгалтерии. Но все эти обиды, дутьё, подначки и провокации - как рукой сняло со вчерашнего вечера. Теперь Серёжка стоически терпел, когда же Юлька, наконец, соберётся, и не проронил ни звука. И даже видом своим не выражал никакого недовольства. Как будто так и надо.

Юлька тоже не спешила одеваться когда вылезла из-под одеяла. Видимо, ей нравилось, что мы на неё смотрим, и специально так деффилировала, может быть даже, - слегка прикалываясь. Ну, короче, выбрались мы уже часов в одиннадцать.

На море идти никто не захотел. Прежде всего, - Серёжка. Видимо, он побаивался, что солёная морская вода станет щипать его за писюльку после вчерашней "херургической операции". Может быть даже, - не без оснований. Не знаю, как на самом деле. Когда я в детстве тоже сам себе сделал такую же "операцию", я не пробовал купаться в море. Юлька тоже сказала, что море ей надоело... И мы пошли шататься в Гурзуф. Зашли в кафе "Комета" на Набережной. Это такой бывший катер на подводных крыльях, переоборудованный в кафе, который установлен на постаменте над пляжем. Раньше такие ходили из Ялты в Сочи и Сухуми, а теперь, вот, осталась только на постаменте. Там мы наверстали упущенный завтрак. Ладно, думаю, хрен с ними, с деньгами, можно ж хотя бы иногда почувствовать себя белыми людьми, а не "винтиками системы", которые даже на отдыхе - "винтики".
Аттракционы почти не работали, только самые детские. А повзрослее нам обещали открыть вечером. Потом мы двинулись на лодочную станцию и взяли катамаран. Я понял там систему: паспорт в залог, можно вперёд оплатить час, а потом кататься хоть целый день: оплата по факту. Ну, мы особо далеко уплывать не стали, даже до нашего пляжа не доплыли, потому что скоро уже был обед, а навёрстывать ещё и его в каком-нибудь ресторане - это было бы для меня уже слишком. Ну, на обед мы опоздали минут на пятнадцать, и в столовой дежурная выговорила нам за это. Я не стал с ней особо пререкаться. После обеда мы тоже никуда не торопились, и только в пятом часу решили-таки спуститься на пляж. Хотя бы разок окунуться перед ужином. А вообще, - галимо, конечно. Завтрак-обед-ужин как по команде, и никуда даже не отъедешь... Ну, на официальную экскурсию, - там ещё как-то можно взять "сухим пайком", или там где-нибудь нас организованно накормят, но это если только экскурсия от самого домотдыха. А если взять на Набережной, то как хошь, так и питайся. Хотя, деньги - заплОчены, и никто их возвращать не собирается. Ну, короче, мне это всё самому начало потихоньку надоедать, а уж детям-то... Впрочем, утренний "бунт" насчёт завтрака показал, что не всё так тоскливо.

На пляж мы взяли бинокль и фотоштатив-треножину, на который его можно было установить с помошью нехитрого приспособления. На штативе всё видно намного лучше, потому что нет такой тряски, как с рук. К тому же, можно навести не абы куда, а именно туда, где поинтереснее, и всем смотреть по очереди. А то, я заметил, отнюдь не все даже взрослые умеют грамотно справляются с двадцатикратным биноклем: всё чего-то там крутят, вертят... В резултате, и фокус сбит, и вразнобой на разных трубах... И даже поймать желаемый объект в поле зрения навскидку ни у кого не получается. Чего там можно увидать? А на штативе - можно один раз навести как надо, и резкость, и всё остальное... И сразу - другое дело становится.

Его я поставил на пляже. Сразу набежали какие-то детишки и стали просить посмотреть. Я сделал треножину им по росту: выдвинул только в два колена. Взрослым приходилось приседать на корточки. Ну, некоторые папашки и мамашки - тоже заглядывали, иногда спрашивали "сколько стОит?". Я говорил, что не продаю, а так посмотреть - бесплатно. Ну, Юлька мокла у самого прибоя... Серёжка долго не хотел идти в воду, но потом, всё же, залез. Видимо, ничего страшного с ним там не случилось, и он сразу осмелел. Поплыл подальше, где буйки. А я всё торчал на берегу, и даже не намочил плавки. Всё объяснял народу, куда тут смотреть, да как наводить... А смотрели мы, в основном, на скалы Адаллары. Там был какой-то народ: в основном, на лодках и катамаранах. Ну, вплавь туда - тоже можно доплыть: пол-километра от берега - не такая уж страшная даль.

Тут одна мамашка, у которой была девчушка был лет восьми или девяти, и которой я тоже давал посмотреть, говорит мне:
- А Вы чего не купаетесь?
- Да, вот... - я стал искать отговорки, типа "что-то не хочется особо", - но не успел.
- Давайте я Ваши вещи покараулю, а Вы искупаетесь! Идёт?
Я стал, было, отнекиваться, но она не унималась: "давайте-давайте"... Пришлось принять это предложение. А чего ей? Приглядеть за вещами - не особенно-то и в западло. Она тут и так лежит-загорает... Я поблагодарил её за предложенную услугу, и мам пошёл купаться. Сплавал я недалеко: до буйка и обратно, но плыл стилем баттерфляй-дельфин. Мало кто им умеет. Есть, конечно, кто тоже умеет, но - мало. Потом я вылез на берег, расположился рядом с этой мамашкой, и стал трепаться с ней, поджариваясь на крупной гальке. Подстилкой я не пользовался.
- Как здорово Вы плаваете! А где это Вы так научились?
- В школе когда был, в секции занимался.
- А мы вас видели вчера на Ай-Петри! - сказала она - Тоже с этим биноклем! Мы хотели попросить посмотреть, а вы куда-то так быстро убежали...
- Правда? Вы тоже там были? - удивился я - А я там что-то никого не заприметил особо... Для меня все отдыхающие - как-то на одно лицо... Биомасса. Пассажиры. Такие все пассивные и жирные. Хотя, я сам - тоже точно такой же пассажир, пассивный и жирный...
- А я вас сразу заметила...
- Ещё б не заметить: всегда самые последние, и всех задерживаем! - усмехнулся я.
- Ну, что Вы так сразу... А я, вот, подумала, вот, что за папа такой! С двумя детьми, и всё внимание на них...
- Ну, а у Вас - что, всё внимание куда-нибудь ещё? Вы ж тоже со своей дочкой, да?
- Ну, я-то уж как-то привыкла, да и у меня она одна пока, а у Вас...
- А у нассс.. на кухне - гассс... - сказал я. Намёк был сразу понят. Обращение на "Вы" уже как-то несколько напрягало своей официозностью, а переходить на "ты"... На брудершафт мы пока, вроде бы, не пили. А, кстати, - повод!

Дальше выяснилось, что её зовут Тамара, а её дочку - Наташа, что родила она её себе так, без мужа... Я же как-то замялся. Не буду ж я говорить ей, что Юльке я никто, и звать меня никак... Врать? Но мы с Юлькой и Серёжкой пока, вроде бы, даже не согласовались, чтобы если врать, - то всем одинаково. Даже как называть Юльку: Юлей или Катей, - мы так и не решили. Вроде бы, имя Юля у нас звучало чаще, а показывать официальные бумаги типа свидетельств о рождении - тут никому больше не надо. Хоть перед отъездом мы договорились, что я буду звать её Катей, но как-то не прижилось. Да и нужды тут как-то не было, чтобы как-то по-особому шифроваться. Следующий раз - не раньше чем при посадке на поезд. И когда таможню проезжать будем. И я решил, что лучше, пожалуй, мы будем самими собой. Юлька - Юлькой.

На вопрос насчёт мамы я сразу замял эту тему. Тамара оказалась понятливая. Больше она таких вопросов не задавала. Она сама для себя могла предполагать всё что угодно, что с мамой мы расстались или она даже умерла, но эта тема для нас - табу. Особенно - при детях. Просто, никаких упоминаний, - и всё тут. Лично я просто опасался как-нибудь пропалиться. На самом деле же мам было две: у Серёжки и Юльки - разные... Но что у меня сейчас нету никакой женщины, - это Тамара раскусила как-то сразу. Как, - я даже не знаю. А может, - просто пальцем попала в небо. Потом я сбегал в палатку, взял всем детям - по мороженному, а бабе цветы нам с Тамарой на двоих бутылку вина и пластиковых стаканчиков сразу десяток. Ещё для детишек - какой-то колы, фанты и фруктовый сок на выбор.

Не знаю, какой чёрт меня дёрнул, но я зачем-то предложил ей прямо этим же вечером пойти на море посмотреть на звёзды. Сказал, что мы нашли такое замечательное место, где нет ни одного фонаря, и вообще никого нет. Она захихикала, будто бы чувствуя какой-то намёк, но я стал валять Ваньку, будто бы не замечая двусмысленности своего предложения. Стал рассказывать, что вчера мы невооружённым глазом видели саму Туманность Андромеды, а уж Млечный Путь - во всей красе!... А теперь мы возьмём с собой бинокль, и увидим ещё более далёкие галактики, туманности и звёздные скопления...
- А дети - как? - спросила она вдруг.
- С нами, конечно! Им же это интереснее всего! - говорю я.
На лицо Тамары будто бы набежала лёгкая тень. Она-то, наверное, думала, что про звёзды - это я так стебаюсь... Ну, что может иметь в виду мужчина, у которого, к тому же, нет никакой женщины, если предлагает пойти ей тёплой южной ночью в такое место, где нет ни одного фонаря, и вообще никого? Ну, конечно же, - смотреть на звёзды... Далёкие галактики, чёрные дыры, бла-бла-бла... А интересует его - совсем другая "дыра", на которую он хочет навести свой "телескоп"... А тут оказывается, что весь этот "пионерлагерь" он с собой тащить туда собирается. Странный какой-то!

Но с другой стороны, это, наверное, могло быть и с более дальним прицелом. Что подумают детишки, если вдруг ни с того ни с сего мама одной и папа других бросают их одних и идут куда-то... А если все вместе, - то совсем другое дело... И когда-нибудь следующий раз они просто сами не захотят туда идти. А чего им? Они там уже были... Ну, да, ну, - звёзды...

Ну, короче, она - согласилась. Скоро пора уже было собираться на ужин. Туда мы шли вместе, Юлька нашла общий язык с более мелкой Наташкой, Серёжка шёл сам по себе, но не надувшись как сыч, а весь из себя такой независимый... В столовку мы пошли сразу, не заходя в номер. Наши с Тамарой столики были в разных концах зала.
- А мы пойдём сегодня ночью на море? - поинтересовался Серёжка.
- И я тоже хочу! - отозвалась Юля.
- Пойдём, конечно! И бинокль с собой возьмём. Посмотрим в него.
- А купаться - будем?
- Купаться?... Вам, гляжу, - понравилось... Только вот что. Я пригласил с нами Тамару с Наташей. Вы никто не против?
- А они тоже купаться с нами будут?
- Про купаться мы ничего не говорили, но если захотят, то пусть купаются. Жалко что ли?
- Дааа...? А я думала, что мы как вчера... - задумчиво сказала Юля.
- А что вчера? - спросил я глупый вопрос. Хотя, ясно было, что Юля имела в виду. Что купаться мы будем раздевшись догола, а всякие там Тамары с Наташами могут нам в этом сильно помешать.
- Ну, как мы вчера купались...
- Тебе нравится именно голышом? Хотя - чего там? Мы же можем и дома не стесняться... А там... Ну, давайте будем в тряпках купаться. Я имею в виду, в плавках, купальниках...
- Ааа! Вам-то хорошо! У вас ещё одни плавки есть. А я - что, в мокром пойду, да? У меня ведь другого нет!
- Ладно. Завтра куплю тебе ещё один купальник. А то - действительно неудобно, когда он только один. А сегодня - давай так. Возьмём его с собой, а там, если что, - переоденешься. Полотенцем обмотаешься... Или - так. Чего там в темноте видно будет? Ах, да, кстати... Им-то я вообще ничего не сказал насчёт купаться... Вряд ли они сами догадаются взять свои купальники...
- И что?
- Ну, скорее всего, конечно, они купаться - вообще не полезут... А если полезут... Ну, Наташка, она может и в трусах... А, вот, её мама... Впрочем, тоже может в труселях и лифчике. Короче, там посмотрим...
- А чё, может, они тоже будут как мы вчера? - удивился Серёжка.
- Если мы будем об этом всю дорогу трепаться, - то тогда точно не будут. Кстати, я им пока ничего не говорил, что мы вчера купались. - говорю я - Можем сделать так. Мокрые купальники с плавками - нафиг. Ну, будут у нас обычные труселя. Если они хотят купаться в них, ну, хрен с ними, пускай будет в них. Полотенце, пожалуй, возьмём. Я возьму своё, чистое. Ну, короче, а если кто не хочет лишний раз мочить тряпки... Никто, короче, не заставляет.
- И что, и они тогда узнают, что мы не стесняемся?
- Ну, если сами стесняться не будут, то пускай тогда узнают! Мы же, типа, семья как будто бы... Вот, можем сказать, что мы всю жизнь друг друга не стесняемся. А чего нам? Если вы мои дети, то что я вас, в ванне не мыл? Попы вам не вытирал никогда, что ли? На самом деле, многие у себя дома не стесняются. Просто чужим об этом как-то не принято рассказывать... А со своими... Зачем заморачиваться? Раньше, вот, на Руси - тоже все вместе в баню ходили. Мужики, бабы, дети... И не особенно-то стеснялись друг друга как-то.
- А с Катькой вы тоже не стесняетесь? - спросила Юля.
- С Катькой... Сложно сказать... Живёт она сейчас у своей мамы, и мы с ней давно одни не оставались... Ну, так чтобы и в душе мыться, и спать ложиться... Но когда ей было лет семь, или уже восемь, то она меня - точно не стеснялась. Стала бы она меня стесняться потом, или даже уже сейчас, - не знаю. Я её тоже не стеснялся когда ей было лет пять или шесть. Тогда мы ещё все вместе жили. Мы тогда даже в баню вместе ходили... Там у них на даче - баня. А там - очень опасно: горячая каменка, кипяток... Разве можно ребёнка одного оставлять? Это тебе не душ в ванной!
Короче, мы выработали единый план. По дороге туда про "купаться" - молчим. Мы идём смотреть звёзды. Предложение искупаться должно прозвучать только уже там. Мокрые тряпки у нас с собой - есть на всякий случай. Но про них мы - молчим. Вспоминаем или не вспоминаем - это уже там, по обстоятельствам. А вдруг Тамарка с Наташкой - тоже любительницы ночных купаний, но предусмотрительно возьмут с собой свои купальники? Тогда - и у нас есть! Дома выложить забыли! Труселя на себе - тоже есть. Намочим - тоже не жалко. Ну, а ежели как Тамара, да и Наташка окажутся смелыми... Ну, там - видно будет.

После ужина Тамара с Наташей пошли к себе в корпус, и мы тоже заскочили. Надели джинцы заместо шорт, кроссовки заместо шлёпок. Всё-таки, тропа нас ожидает довольно тернистая, колючки там всякие... Вчера мы это хорошо поняли. Фонарик у меня был, но его брать я принципиально не стал. Он нарушает единение со Стихиями Природы. Быстро темнело. Наконец мы все собрались в нижнем холле, и пошли в ночь. Когда спустились к пляжу, он был уже закрыт на замок. Но на пляжу нам делать было нечего. Я показал место, где тропа уходит в гору, потом спускается к нашему заветному месту. Наташка вдруг заартачилась. Сказала, что ей там темно и страшно. Но я успокоил её, и мы решили идти цепочкой, держась за руки. Я - Тамару, а Тамара - Наташу. Серёжка с Юлькой убежали вперёд: им после вчерашнего был сам чёрт не страшен. Я надеюсь, на осыпном спуске Серёжка догадается-таки подстраховать Юльку: это ж на самом деле так приятно - держать в своей руке трепещущую девчачью руку, которая всецело полагается на тебя! И мы пошли. "Шаг за шагом всё ближе к вершине. В облаках проложили тропу...". А вчера мы, кстати, ходили по тропе, которая была проложена в облаках... Вскоре мы спустились к нашему заветному пляжу.

Я почти повторил вчерашнюю лекцию по астрономии. Главным образом - для Тамары, потому что Наташке это было как-то не особо интересно, а остальные - всё уже слышали. Ещё я рассказал и показал про планетарные туманности. Правда, немножко наврал: на самом деле есть некоторая разница между "планетарками" и остатками взрывов Сверхновых, а я сказал, что это остатки Сверхновых. А из таких там была только одна - "Крабовидная туманность" в созвездии Тельца, которая только-только стала восходить над Аю-Дагом. Не знаю, сумел ли её кто-нибудь ещё различить кроме меня, она и для меня была практически на пределе. Слишком низко над горизонтом, да и Алушта с Партенитом давали нехилую засветку. А так, ночь была такая же роскошная, как и вчера. И не было вообще никого: даже кто вчера стояли с палаткой поотдаль, - они тоже куда-то снялись.
- Ой, а вода-то какая тёплая! - закричала Юлька. Так у нас было договорено по "сценарию". Я уж даже забоялся, не переиграла бы она! А то даже мне показались в её голосе фальшивые нотки. Она, конечно, - старалась. Но как бы не перестаралась! Сняв кроссовки и задрав штаны, она зашла по щиколотку в воду.
- А можно, я буду купаться? – обратилась она ко мне с лукавым озорством. Хотя, наверное, со стороны это могло смотреться такой шуточной провокацией по отношению ко мне: то есть, испрошение разрешения с расчётом на отказ, а на самом деле – блеф… Ну, если так, - тогда нормально.
- Ты чё, совсем, что ли? - ответила ей Наташка.
- А чё, серьёзно! Вода-то тёплая! Попробуй сама! – ответила ей Юля
- Наташа, не ходи к воде! - окрикнула её мама.
- Чего там такое? - спросил я.
- А чё, она правда купаться собирается? - удивилась Тамара.
- А чё такого? Вчера мы - купались! - невозмутимо пожал плечами я - На самом деле - тепло. А Вы - что, никогда не купались ночью? Знаете, какой кайф?
- И чё, и вы сюда - купаться пришли, да?
- Ну, купаться - не купаться, а так, - под настроение... У меня самого оно сейчас как-то - не очень. Я вчера ногой об камень хорошо треснулся. А Юлька, вон, - хочет! - говорю я. - Но если надо, то и я готов.
- А чего ж нам-то не сказали, мы б тогда хоть купальники с собой бы взяли...
- Да кто ж вас знает? - говорю я - Мне как-то и в голову не пришло... Купальников у нас тоже, кстати, - нет. Можно и в труселях, конечно... Но в мокрых потом идти...
- А как же вы...?
- А - так! Разве в такой темени чего-нибудь видно? К тому ж, мы-то - свои... Не впервой, как говорится…
- Нудисты, типа, - да?
- Ну, можно сказать и так. Хотя ни в каком обществе не состоим, и взносов не плОтим. И ты знаешь, многие кто днём никакие не нудисты, а как ночью... А они, вон, с самого начала всегда вместе мылись в одной ванне… Да и я тоже. На даче у нас, типа, баня такая… Ну, даже не баня, а так, сараюка такая с печкой-буржуйкой. Ребёнку там одному – просто опасно, и обжечься, и кипятком ошпариться… Ну, так там мы – тоже все вместе… - это я на самом деле немножко приврал, но несильно. Сараюка с печкой-буржуйкой – действительно была, но она осталась на даче родителей моей бывшей жены. Последний раз я там бывал года три до того. Катька тогда ещё в школу не пошла. К тому ж, да, там же была Катька, а не Юлька. А Юлька на той даче – никогда не бывала. Как бы теперь не пропалиться на вранье!
- Да, знаю... Сама так тоже когда-то... Когда ещё студенткой была... Эххх! А я бы тоже сейчас искупалась бы! Да, вот…
- Ну и какие проблемы? – сделал я удивлённый вид
- Ну, при Серёже я как-то...
- А я чем лучше Серёжи? При мне бы ты стала? Впрочем, Серёжа может и отойти в сторонку. Тут и в двух метрах уже не видно, а уж в двадцати...
- Натаааш! Поди сюда! – вдруг Тамара окликнула свою дочь.
- Чего, мам?
- А ты купаться в море будешь?
- Чё, правда, что ль?
- А чего? Вон, Юля - собирается. И Серёжа - тоже.
- А ты?
- И я, и дядь-Саша! А ты с нами пойдёшь? Или на берегу тут побудешь?
- А как? В трусах вот так?
- Как хочешь! Хочешь - в них, а хочешь - без них...
- А Юля как будет?
- А ты у неё самой спроси!

Мы осторожно пошли к воде. Там были довольно скользкие о округлые валуны, по которым идти было как-то не очень-то приятно. Я держал за руку Тамару, а она другой рукой - Наташку. Они обе еле шли ко камням, то и дело останавливаясь и нащупывая место, куда ступить очередной шаг. Вчера так же шла Юля, но сегодня она - как-то сама. Может, правда, Серёжка ей помог? Просто, мне в темноте как-то не особенно было видно, как они там. Он вообще стал к ней более внимателен и участлив...
Когда мы зашли в воду по пояс, а Наташке это было по грудь, и даже почти по шею, дно стало приятнее. Округлые валуны сменились мелкой галькой. Моя помощь уже никому не требовалась. Тут же была уже Юля, а Серёга поплыл один куда-то вдаль. Но я за него был спокоен: плавает он как рыба. Юля стала показывать Наташке "светючки", та тоже увлеклась ими. Они шлёпали руками по воде и пускали брызги.
- Вы здесь будете? На глубину не полезете?
- Дааа! - хором закричали девчонки. Обе плавали примерно одинаково. Могли держаться на воде по-собачьи, - и то ладно. А мы с Тамарой отошли чуть подальше. Но не слишком далеко. Если бы с кем-то из девчонок чего случилось, мы бы успели прийти на помощь. Но помощи им от нас никакой особо не требовалось. Они были увлечены светящимися огоньками, и соревновались, у кого получается ярче. Юля даже специально подыгрывала Наташе, а та искренне радовалась, что у неё тоже получается.

Вдруг Тамара, как бы случайно, украдкой скользнула по мне рукой, и всяла за член, который и так уже стал предательски набухать. Ага, мол, - попался! Чего она хотела этим сказать, - я не понял. Так, слегка поиграть, или по-настоящему? Но по-любому мне было как-то не с руки отпихиваться теперь от неё. Сам привёл сюда, сам затащил в это море... Я обнял её за талию, потом я тоже скользнул ниже. Она повернулась ко мне, и сразу закинула на меня свою ногу. Потом она взяла рукой мой член, и просто заправила его к себе. Прям так просто! И вот, она - на мне, а я - в ней. Она обхватила меня ногами, но в воде она почти ничего не весила, и не тяготила меня. Я стал блуждать руками у ней по спине, потом спустился к ягодицам, нащупал у неё дырочку попки... А она откинулась назад и раскинула руки, понемножку гребя и балансинуя ими. Но так со стороны, вроде как, - не так заметно, что мы на самом деле делаем. По крайней мере, её голова высовывалась из воды в метре от моей, и раскинутыми в стороны руками она плескала по воде.
- Здорово-то как, а! – восторженно сказала она
- Да, здорово! Просто зашибись! – наперебой отвечали девчонки, которые были всего метрах в пяти от нас, но их было почти не видно в кромешной темноте. Я двигался ритмично, но старался делать это в такт мелкой зыби, которая колыхалась на воде, чтобы не слишком явно гнать волну своими толодвижениями. Потом стал чувствовать, что мне подкатывает, и упустил уже тот момент, когда ещё мог бы удержать и продлить.
- В тебя можно? – тихо спросил я Тамару.
- Если хочешь, чтоб их стало четыре, - то давай! - лукаво ответила она. Но я всё же выдернул в последний момент, и стал изливать прямо в море.
- Ты чё, всё уже? - немножко разочарованно спросила она.
- Мааам! А можно мы ещё покупаемся? - послышался голос Наташки. Значит, она всё слышит, о чём мы тут разговариваем. Хотя говорили мы тихо, почти шептались, а она - всё равно слишит! Во, бестия! Как бы не пропалиться! Интересно, а что будет, если вдруг догадается? Чего, например, четыре? Или кого?
Как только я смог, я немножко пописал в море, вымывая из себя остатки спермы, и тогда снова вставил Тамаре. У меня, вроде бы даже не особенно-то и опал. Я стал опять двигаться, но теперь уже чисто механически. Мне как-то ничего, вроде бы, уже больше и не хотелось, но было как-то и не особенно-то и вломак. Жалко, что ли? Наконец, Тамара решила сменить позу, снова прильнула ко мне, и крепко-крепко сдавила меня в своих объятиях. Ну и силища у же неё, оказывается! Блин, крепче чем у иного мужика! Такая - задушит нафиг, и фамилии не спросит! Прям - анаконда какая-то! Я - тоже, засадил ей по самые помидоры, так и держал какое-то время, уже больше не двигаясь. Потом она обмякла, и мы слились в долгом поцелуе. Ей было уже пофигу, видят ли девчонки, что мы делаем... А те... Если даже и догадались, а Юлька, я думаю, - наверняка, то виду не подавала.
Вскоре приплыл Серёжка. Ну, я предложил сплавать на глубину, и мы даже сплавали, но не так далеко, как вчера, а метров на сто всего лишь. Юля держалась за мои плечи, а Наташа – за мамины, то есть, за Тамарины. И тоже норовила обхватить её за шею, как Юля меня вчера. Я ей сам стал объяснять, как лучше держаться руками за плечи и не стараться слишком сильно высовываться из воды. Просто, быть спокойнее и не дёргаться. Тогда и ей самой будет легче, и Тамаре тоже. Потом девчонки - вполне освоились, и стали пускать "светючки". Вдали от берега они были намного ярче, чем у самого прибоя. Серёжка тоже стал рисоваться - то ли перед девчонками, то ли перед Тамарой. Он заныривал на самую глубину, до самого дна, наверное, и было видо только свечение вокруг него. Юлька - тоже несколько раз отцеплялась от меня и плыла сама, демонстрируя, как она не боится глубины.

Потом мы вышли из воды. Луны мы не дождались, она ещё не взошла. Просто, каждый день она встаёт примерно на час позже чем предыдущий. Поэтому мы не видели особых подробностей друг у друга, просто сам факт, что мы все - голые, он приятно щекотал душу. И потом всю дорогу шли и делились впечатлениями, как это здорово. Наташке - тоже понравилось купаться ночью, и к тому же - голышом. Она впервые для себя узнала, что, оказывается, можно и так, и что это не стыдно, потому что взрослые - разрешают! И даже мама сама так делает! Но придя в "отель" (как мы называли свой корпус), мы разбрелись по своим номерам. Времени не было ещё и двенадцати. Наскоро мы сполоснулись, причём, Серёжка с Юлькой сразу вместе, а потом - я, а пока они плескались, я, как уж повелось, простирывал все наши вещи. Потом мы улеглись, и стали с Юлькой шептаться.
- А я видела как вы целуетесь! - заявила она прямо сходу.
- А Наташка не видела?
- Не-а, она спиной стояла, я специально так сделала, чтоб она так встала! - заговорщецки прошептала она. А молодец девчонка! Сама до всего догадывается! Даже объяснять не надо!
- А что бы было, если бы увидела? - сделал я закос под дурачка. А ничего с неё не убудет, если она научится чётко выражать свои мысли.
- Не знаю... Но я думаю, что не надо. А чего вы там ещё делали? - я даже вздрогнул от такого вопроса. Неужели она насамом деле обо всём догадалась?
- Ну, так... - замялся я - Чуть-чуть пообнимались, поласкались... А чё? - я сообразил, что если вообще ни в чём не сознаюсь, то буду уличён во вренье. Чёрт, глазастая, однако! Или ушастая... Но явно времени зря не теряла!
- А писями?
- А писями... Ну, так, немножко - потрогались руками...- говорю я - Но внутрь я ей ничего не делал...
- Аааа! Я слышала! Ты сказал - "в тебя можно", а она - говорит - давай!"
- Да... Но ведь на самом деле она сказала: "Если хочешь, чтоб было четыре..." - вспомнил я. Я чувствовал себя как Штирлиц на допросе у Мюллера. А тут нашёл, вроде бы "отмазу" как про тот чемоданчик с рацией.
- А четыре - чего? - не поняла Юля.
- Не чего, а кого. Ну, значит, ты, Серёжка, Наташка, ну, и кто-то ещё четвёртый... Который бы тоже мог бы оказаться в вашей компании. Ну, если я на самом бы деле в неё... Ну, пошутила она так, конечно! - отмазался я.
- Аааа... Ну, тогда понятно!... - Юлька была явно горда собой, что тоже знает теперь, о чём эта шутка.
- Ну, вот, а вас пока ещё - трое? Значит... - пошутил я. Хотя оно понятно, что этот самый "четвёртый" в этой их "компании", если бы и появился, то не раньше чем месяцев через девять, если что.
- А если бы у неё родился ребёнок, то ты был бы его папа?
- Ну, если бы действительно от меня, то да. - говорю я - А как же ещё-то?
- А вы же не муж и жена...
- Ну, и что? С Серёжиной мамой мы тоже больше уже не муж и жена. А Серёжка, и Катька - всё равно мои дети. Даже если она выйдет замуж, а я женюсь на другой...
- А ты на ней жениться - будешь?
- Ну... Это вряд ли... Мы ж ещё толком даже не знакомы. Хотя... Кто знает? Но всё равно, у неё - своя жизнь, а у меня - своя...
- А уже - целовались! - с шутливой укоризной "уела" она меня.
- Ну и что? - стал оправдываться я как школьник - Мало ли с кем я ещё целовался?..
- А со мной ты не целовался!...
- Ну, хорошо, ладно... - я повернулся и чмокнул Юлю в щёчку.
- Неее! Не так!
- А как?
- А вот так! - Юля перевернулась на живот, и сверху нависла надо мной. Видимо, она тоже так просто шутила, но сама даже не знала, насколько далеко она готова зайти со своей шуткой. И всё же она решилась сама первая прикоснуться своими губами к моим. А я - взял и ответил. И ещё язычком стал с ней играть. Она тоже высунула свой, и мы стали "сражаться" на языках. Тем временем руками я потихоньку наглаживал ей по спине, спускаясь к её попке.

Юля закинула на меня одну ногу. Так же как в тот раз, когда прилезла ко мне. Но тогда-то она была в трусах и майке, а на этот раз - совсем голышом. Я не торопясь несколько раз провёл ей рукой по попке, чутко следя за её реакцией. Первый раз мне показалось, а может быть и на самом деле она немножко съёжилась, и тогда я сразу же вернулся обратно, выше к спине. Потом - снова, и опять возвращался. Иногда слегка пошлёпывая её по голенькой попке ладонью. Потом я перестал гладить её по спине, и оставил ладонь у неё на попке. Она слегка пошевелила ею. Тогда я просунул руку дальше, к промежности, и средним пальцем слегка дотронулся до неё. Там она оказалась уже мокренькая. Я стал размазывать пальцем её скользкую влагу и, наконец, погрузил свой мокрый палец в щёлочку. Юля не двигалась. Я стал осторожно нащупывать у неё там пупырышек, но еле-еле. Наконец-то нащупал. Тогда она сама стала елозить об мой палец. А я старался как можно больше размазать её "сок", чтобы там вообще не оставалось сухих мест, а то, мало ли, вдруг ей больно будет по-сухому. Но вскоре там у неё всё было мокро. Потом она убрала с меня ту ногу, которая была на меня закинута, выпрямила и воединила с другой. Мне стала не так удобно, и даже больно от напряжения, потому что так выгнутую руку было держать тяжело. Я хотел вытащить руку, но Юля молча схватила её своей рукой и удержала. Вернее, просто дала понять, чтобы я не убирал её. И какое-то время просто так держала, зажав мою руку между ногами. Потом расслабилась.
- Ну, ты как? - говорю я. Может, пойдём, сполоснёмся?
- А я описалась, да?
- Не, ну, это ты не описалась... Это у тебя другое... Это специальная смазка такая выделяется. Так обычно делается, когда мужчина с женщиной...
- Трахаются, да?
- Ну, ты это так называешь... Ну, называй хоть так. А мне - как-то не нравится это слово. Мне даже кажется, что лучше сказать по-русски: ебутся.
- А это - матом?
- А чем тебе не нравится наш родной русский мат? Раньше, вот, на Руси, - это были самые обычные слова. Которыми не ругались, а просто разговаривали. А когда ругались, то говорили "чёрт", "дьявол", и это считалось хуже мата. А сейчас почему-то даже "сука", то есть, просто "собака" считается как матерное. Скоро, наверное, даже "блин" с "хреном" будут считаться матерными... А картофельные оладьи - тоже уже стали матерными. Я этого не пойму.
- А с Тамарой вы - тоже так трогались, как мы сейчас?
- Нууу... Примерно так, да, только в море, там не очень удобно как-то было... Там больше она у меня трогала, чем я у неё. А я у неё - так только, чуть-чуть...
- А ещё ты с ней так будешь?
- Не знаю... Если нам сней вместе ещё так захочется... Почему бы и нет? А чего тебе, жалко, что ли? Ну, если ты мне скажешь, что тебе это очень не нравится, то не буду. Какая разница? Всё равно, мы уедем уже скоро. И наверное, больше уже никогда не увидимся...
- А почему? Ну, можно же веть и адрес сказать, где кто живёт. И телефон...
- И - что? Наверняка у неё там своя жизнь, а у меня - своя... И познакомится она там с кем-нибудь ещё. И будет у неё другой мужчина... А может быть, она за него и замуж выйдет... Зачем ей ко мне далеко мотаться? Или думаешь, я для неё так уж лучше других?
- А другие - тоже так трогаются?
- А как же? Ты думаешь, только тебе одной так приятно делать?
- И - что, и со всеми?
- А кто сказал, что со всеми? С теми, с кем такие, вот, отношения... Но со многими разными - да, наверное... Бывает много разных людей, и мужчин, и женщин, которым нравится ласкаться, обниматься, целоваться... И всё остальное. И это приятно. Гораздо приятнее чем драться и ругаться, пинаться и щипаться.
- А можно я у тебя тоже потрогаю?
- Ну, на, - потрогай.
Юля взяла рукой мой писюн, и стала его просто держать.
- А так поделать можешь? - осторожно спросил я, и взяв её руку, поводил ею туда-сюда.
- Угу - сказала она, и стала двигать только кожицуу на стволе моего члена, почти никак не затрагивая головку. Но ей и это как-то довольно быстро надоело, и я уже понял, что кончить у меня с ней так не получится. Тем более, что недавно я уже кончал, а для второго раза "работать" пришлось бы минут двадцать. А может быть, и пол-часа.
- Ладно, всё, - давай спать! - говорю я. Споласкиваться Юля так и не пошла. Ну и ладно. Вскоре она уснула. Или притворялась, что уснула. А я не спал ещё долго. Лежал я не очень удобно, но боялся пошевельнуться. В мыслях я перебирал события прошедшего дня.

Так, значит. Млин, надо ж так попасть-то с этой Тамаркой-то, а! А с другой стороны – чего ж я сам-то хотел? Сам затащил её сначала на пустынный берег, а потом – в море. Сам первый фактически предложил купаться голышом. Странно было бы, если бы я её вдруг отпихнул бы от себя. Хотя, конечно, я не предполагал, что она сама окажется такая быстрая… А с третьей стороны, - а чем она хуже меня? Мне инициаливу проявлять, типа, - позволено… А ей? Или опять какие-то заморочки общественной морали-заморали?... Какие-то штампы и стереотипы, что, дескать, если женщина "соглашается" в первый же вечер знакомства, то она… А почему она должна "соглашаться" или "не соглашаться"? С чем? С тем, что ей предложат? А с какой радости она сама должна сидеть и ждать у моря погоды? А инициативу проявить – это табу? К тому же, если что, то "вечер знакомства" для неё самой этот был уже не первый. Это я, может быть, ничего и никого не замечал, а она приглядывалась ко мне – ещё во время поездки на Ай-Петри. Я её там – просто в упор не заметил, а она ко мне – всё приглядывалась… А может быть, даже и ещё раньше. Может, с самого начала! Для неё это может быть даже более надёжно и информативно: ведь там же я был самим собой, какой я есть на самом деле, а не рисовался перед ней, и не пытался распустить хвост как павлин-мавлин… На самом деле, конечно же, я распускал хвост перед Юлькой, но похоже, даже Тамара ни о чём не догадалась. Она же ещё свято верила, что Юлька – моя родная дочка, а что папашка всячески балует свою родную дочку, - это же так естественно! Ну, ладно! Что было, - то было. Уже произошло. По факту. Да, я повёлся. Позволил на себя нанизаться. Хорошо это или плохо, даже не знаю, но в этот момент – "правила игры" - просто поменялись. Если не отслеживать их, а тупо пытаться играть по старым, - тогда непременно проиграешь. Это и ежу понятно. Но если их отслеживать и учитывать? А чё? Тамарка-то, в общем-то, вроде бы, - неплохая баба! И не уродина какая-нибудь, всё при ней. Даже симпатичная, я бы сказал. Ну, что она вся из себя такая бойкая, лихая и темпераментная… А это – недостаток или избыток такой у неё? Неее… Мне она – определённо симпатична. Чего бы там ни говорили… Основной её недостаток для меня состоял только в том, что я о ней ровным счётом ничего не знал. Абсолютно ничего. А она меня… Да тоже, в общем-то... Кроме того, чего я ей сам про себя наплёл… Ну, да, - приехала в отпуск вместе с дочкой. Ну, да, - не против скоротечного курортного романчика. Вроде бы даже – не особенно навязчива. Но время напрасно тянуть… Которого и так, - считай что уже нету… Да всё правильно она делает! Мне ли её за что-то осуждать? Не уподобляться же мне самому тем лицемерным ханжам, которые смотрят с осуждением, а сами… Ну, пускай она даже немножко "лёгкого поведения"… А мне - чего надо? Чтоб она была "тяжёлого поведения"? И мне сразу представилась такая тётка весом под двести кило… Нет, ну на фиг все эти штампы и стереотипы. Пошли они на фиг! Да будь всё это хотя бы неделю назад… Или если бы с Юлькой бы вдруг не выгорело бы… Тогда б Тамарка была бы для меня – вообще идеальный вариант. Хошь – перепихнись по-быстрому и можно разбежаться. Это же курортный роман! Тут никто никому ничего не должен и не обязан. Захочется более длительных отношений? А кто, в принципе, - мешает-то, а? Можно перекинуться адресами-телефонами…

Ну, вот. Положение дел теперь таково. От Тамарки просто так отвертеться – теперь уже, пожалуй, - не удастся. По крайней мере, безболезненно и без выяснений отношений… Этого только ещё мне не хватало! Ведь если отношения начать выяснять, то вдруг, чем чёрт не шутит, они возьмут, - да и выяснятся! И те которые у нас с Юлькой… На фиг надо? Да и Юлька, вроде бы, не сильно против, чтобы я мутил ещё и с Тамаркой. Она-то, вроде бы, - всё сама прекрасно понимает. И, главное, понимает, что все эти наши поигрульки – это тоже, как бы, по её инициативе! То есть, если что всплывёт, то "виноватой" будет она. По её понятиям, по крайней мере. Она пока ещё не испорчена юридическими "многознаньями" и вывертами современного законодательства. Что она сама, - типа, - "ребёнок", который считается, что "не осознаёт", что тут вообще происходит, и не несёт никакой ответственности… А что мы с ней тут делаем, - это с моей стороны такое "преступление", и даже более "тяжкое", чем если бы я её вдруг жестоко избил, покалечил, и вообще изуродовал… Или бы даже случайно убил бы… Типа, "нечаянно"… Тогда бы – и то, меньший тюремный срок мне за это полагался бы. Нет, ничего такого она, слава богу, пока не знала… А что она "осознаёт" или "не осознаёт" - это ей самой виднее. Неужели она сама не осознаёт, что она осознаёт, а что – нет? Ну, что мы тут ходим по краю, на грани фола, она тут – по чужим документам… Это она хорошо знает. Объяснять не надо. Что за наши поигрульки, если кто-нибудь узнает, то по головке не погладят ни меня, ни её, - это для неё – тоже довольно ясно. Правда, не знает она, до какой степени не погладят… И даже не знаю, стОит ли её вводить в курс? А вдруг, - испугается? Или той степени осведомлённости, которая есть, - вполне достаточно? Или стОит, всё-таки, проинструктировать её как следует… Пускай без лишних подробностей, но чтоб чётко знала, что одно неосторожное слово, и…

А вдруг она станет ревновать меня к Тамаре? Ну… Неприятно, конечно. А с другой стороны, - это ведь вполне нормально и даже естественно. Что дочки – просто бешенно ревнуют своих пап к чужим женщинам… Это ж даже само собой разумеется! Даже к родной маме иногда бывает… Чего уж говорить о посторонних…

Гораздо хуже может быть, если Тамара узнает, что у нас тут с Юлей. Блииин! Да как только она увидит, что у нас тут кровати сдвинуты вместе! А она ведь - наверняка наведается в гости! Как же ей не наведаться-то, а? Тем более, после того, что у нас с ней, всё-таки, - было. Обычно женщины (по крайней мере, - все, с кем я имелдело) после первого раза считают мужика (меня, то есть) своей личной собственностью. И ведь будет очень странно, если я её не пущу на порог и выпру отсюда! Очень странно! Можно, конечно, тусоваться в её номере, но где гарантия, что она сюда не заглянет, хотя бы мельком? И тогда сразу увидит сдвинутые кровати. Да это просто в глаза прёт!… А откуда она узнает, кто где спит? А - какая разница? Если мы с Серёжкой или даже Серёжка с Юлькой спят на сдвинутых кроватях, - это всё равно, тоже как-то странно смотрится! Неее... Надо срочно их растащить по разным стенкам! А Юльке как объяснить это? Или сдвигать каждый вечер и раздвигать по утрам?... На этой мысли я уснул, и снились мне всякие хитрые инженерные решения, что кровати у нас - ездят на колёсиках, но в них - плещется море, и когда они сдвигаются, то все перегородки между ними - как-то самоликвидируются, и море (ну, или бассейн такой с подогретой морской водой) объединяется в одно... Эх, продать бы кому-нибудь эту идею... Есть идея, - есть Икея...

Утром одна из проблем разрешилась сама. То есть, появился-таки благообразный повод сделать "перестановку мебели", чтобы всё было хотя бы не так вызывающе-подозрительно. Погода стала портиться. На небо набежали облака, поднялся ветер… Было около пяти часов утра, ещё только светало. Серёжка заворочился там у себя на открытой лоджии. Я встал проверить, как он там. У него там было одеяло и ещё одно покрывало, но всё равно – как-то уже неуютно. Я предложил ему перебраться в помещение, но он отказался. Тогда я накрыл его ещё одним покрывалом, которое вытащил из щели между нашими с Юлькой кроватями. Ладно, вроде бы, - не замёрзнет. И дождя пока ещё, вроде бы, - нет. Но всё равно, с утра надо бы перебраться. А то, вдруг – дождь пойдёт? Что-то не нравились мне эти облака… А с Юлькой мы вполне умещались на одной кровати. Правда, я как-то не очень хотел бы, чтобы Серёжка заметил, что мы спим вместе, под одним одеялом, буквально прижавшись друг к дружке голыми телами. Это было бы как-то совсем уж слишком. Но пока мы, вроде бы, с этим делом – не пропалились даже перед Серёжкой. Хотя, - вполне могли бы. А вдруг бы ему, скажем, приспичило бы в туалет посреди ночи… А Юлька, видимо, - так вообще не усматривала в этом ничего такого особенного после того, как мы и так все друг друга видели, и мылись вместе… Она сама недавно убедилась, что можно просто не стесняться друг друга, и при этом ничего страшного не происходит. Причём, оказывается, что не только мы, а и другие, скажем, Тамара с Наташкой, тоже так делают, и всё нормально.

Утром я, как водится, встал раньше других. Да я фактически даже почти и не спал того момента, как вставал проведать Серёгу. Так, дремал только. Приятнее всякого сна мне было обнимать под одеялом голенькую Юлю. А она – просто спала, абсолютно и всецело доверившись мне. И я ей тоже никуда не лез, и мне этого даже как-то не особо-то и хотелось. Я просто ощущал, что вся она сейчас просто – моя. Вместе с попкой, писькой, животиком, ручками, ножками, щёчками, ушками… И мне так хотелось, чтобы этот момент просто продолжался бы целую вечность. И ничего больше даже особо-то и не надо было.

Но вот, опять заиграла на улице эта галимая музыка из охрипших "матюгальников". Я уже был одет, и даже умылся, почистил зубы. Юлька лениво потягивалась. Серёжка выпутывался из-под своих покрывал Явно не хотелось ему оттуда выбираться. Было прохладно, а он там пригрелся… Но всё равно, рано или поздно, а выбираться оттудова - ему бы пришлось.

Когда он уже оделся и умылся, в ванную пошла Юля. Она встала и пошла туда совершенно голышом, не стесняясь нас с Серёжкой, хотя мы были уже одетые. И мы с ним стали соображать, что теперь делать. Я предложил – так. Две сдвинутые кровати сдвинуть к стенке. Пускай они остаются сдвинутыми вместе, хотя к одной из них подхода сбоку уже не будет. Ничего страшного, залезать на неё можно и с торца. Это получалась моя кровать. Тумбочки я предложил поставить одну на другую. И тогда места хватало чтобы в номер внести Серёжкину раскладушку. Когда мы тащили её через балконную дверь, к нам в номер – постучали. Раскладушка в разложенном виде просто так не пролезала, а складывать было лень. Мы с Серёгой пытались протащить её боком. Но тут я опустил её, и пошёл открывать. На пороге стояли Тамара с Наташей. О! Какая встреча!

Тамара приняла самое живое и деятельное участие в нашей "перестановочной" работе. Она взяла на себя "руководство" этим процессом. То есть, стала водить руками и раздавать "ценные указания", а когда я втолковал-таки, что мы на самом деле изначально хотели сделать, она преподнесла это как своё же собственное мудрое руководящее решение. Я походу объяснил ей, что вот, мол, это мы всё делаем в связи с изменением погоды… А раньше эта раскладушка стояла на лоджии. Но теперь - вдруг пойдёт косой ливень, и намочит... А как кровати стояли раньше, и кто где на них спал, - это уже осталось в прошлом. И Тамаре об этом рассказывать было вовсе не обязательно. А она об этом даже как-то и не расспрашивала.

Я уже понял, что если даже мы останемся спать вместе с Юлей на двух смежных кроватях, то вряд ли мы с ней теперь уже будем так тискаться и обниматься, а тем более шептаться и секретничать когда в одной комнате с нами – ещё и Серёга. Когда он был на балконе, – было ещё не так стрёмно, хотя тоже на грани фола. Хотя даже если он станет вставать, то мы бы это первые услышали бы. Но - всё равно, пора бы уж заканчивать так стрёмно палиться. А то, говорят, сколько верёвочка не вейся... А мы и не будем вить её до конца! Придумаем какую-нибудь ещё "верёвочку". Когда мы закончили эти перестановочные работы, из ванной вышла Юля, уже умытая и относительно одетая. По крайней мере, в трусах и майке. У меня – отлегло. А то вдруг бы она "догадалась" бы выйти оттуда голышом? При Тамаре это было бы – слишком, даже после всего вчерашнего. И "рокировку" кроватей мы сделали вовремя. Тем временем, пора было уже собираться на завтрак. Пока дойдём... А куда податься потом? Море мне с виду как-то не понравилось. Оно приняло свинцово-серый цвет, и повсюду на нём были видны белые "барашки". Ну, думаю, - всё! Если сейчас начнётся настоящий шторм, и он будет колбасить весь оставшийся отпуск... Куда пойти - куда податься? "По лагерю бродит цинга, -- И люди там бродят как тени..." - стал я тихонько напевать себе под нос какую-то старую "блатную" песню.